Белая эмиграция *

Эмигранты

Александр Комаров-Жестянников

Они не поняли за что
Их жгли именья родовые
И ждали всё вот-вот, вот-вот
Вернутся в матушку-Россию.

Но время шло и всё смутней
Им представлялось возвращенье, -
И брали в жёны женевьев,
Детей рожали от этьенов.

В гарсоны шли на Монпарнас
И на Рено крутили гайки...

Вы триста лет пороли нас,
Ну а теперь, светлейший князь,
Учись играть на балалайке...

Посвящение белой эмиграции

Александр Красоткин

Пусть стерты мраморныя плиты,
И не прочесть уже имен,
Тех, что в Отечестве забыты,
Кто был к изгнанью осужден.

Вы покидали дом родимый
Совсем не так, как мы сейчас,
Но образ Родины хранимый
Всегда, везде светил для вас.

Какъ ни трудна была дорога,
Но вам всегда хватало сил
Жить не по лжи, прося у Бога,
Чтоб Он Россию воскресил.

Чтоб дал народу вразумленье
И Веру вновь в сердца вложил,
Собрав все силы, все терпенье,
В себе он беса победил.

Чтоб крови цвет навек сменился
На белый – символ чистоты,
И к человеку возвратился
Дух Божий вместо пустоты.

Как не хватает вас сегодня
Связать разорванную нить,
Понять в чем Истина Господня,
И все ошибки искупить.

Белым эмигрантам

Борис Беленцов

Из Крыма бег, Одессы и Кубани,
Сжигая за собою все мосты.
Прочь из России - из кровавой бани.
А на пути лишь голод, смерть, кресты.

Их выплеснул на чужеземный берег,
Последней эмигрантскою волной.
Без Веры, без Надежды и без денег,
С обломками страны морской прибой.

Осталась где-то за морем Россия,
Простор полей и в рощах соловьи.
Но места нет им там, за морем синим.
Где плачут ивы и звенят ручьи.

Их разнесло по свету ураганом,
Рассеяло невидимой рукой.
И русская душа пошла бурьяном,
А взгляд налился пьяною тоской.

И на простой вопрос за что боролись?
Не просто отыскать простой ответ.
И об чужбину больно укололись.
Руке ещё привычен пистолет.

В замызганной, оборванной шинели,
Скитался по Стамбулу генерал.
Без Родины, без крова и постели,
Оставил всё - он только Честь забрал.

И на панели русскую графиню,
Торгует по дешёвке янычар.
Тоска, печаль в глазах бездонно-синих.
Здесь янычар, а там ведь комиссар.

Судьба их по ранжиру не ровняла,
А горькой налила всем по края.
На Родине им нету пьедесталов.
Но говорят по-русски сыновья.

Штабс-капитан

Борис Беленцов

Бушевал над Россией девятнадцатый год,
Раскололась страна, захлебнувшись в крови.
Новой жизни рассвет без царя и господ.
Разгорался без жалости и без любви.

Был последний монарх на Урале казнён,
Напиталась земля кровью царской семьи.
Русский ты офицер и в Россию влюблён,
За кого воевать - где чужие-свои.

Присягали на верность, Отчизне, царю.
Покатилась корона - рассыпалась вдрызг.
Нет России уже, той, которой люблю -
Разлетелась на множество маленьких брызг.

А была ли та жизнь, или всё это сон -
В Петербурге парады, гулянья, балы?
И остался в нагане последний патрон,
Чтоб уйти навсегда, разрубив все узлы.

А зачем мне скитаться в турецком Стамбуле?
В чужеземной пыли, от Отчизны вдали.
Тосковать по берёзкам российским в июле,
И смотреть, как на север летят журавли.

От причала в Одессе отвалил пароход,
И прощальным гудком, он навзрыд голосил.
Ну, а штабс-капитан свой закончил поход.
Ствол к виску, и курок, торопливо, спустил.

Записки белого эмигранта

Борис Требин

Сумасбродный Париж. Только мы здесь - чужие, mon chere,
Даже если на куртку таксиста сменили мундир.
«Эмиграция - горький Отчизне своей адюльтер!» -
Заявил мне в Одессе оставшийся там командир.

Mille pardonne, я теряю изысканность светских манер
И никак не привыкну к ночной тишине за окном.
Я все также, mon chere, под подушкой держу револьвер,
Забываясь под утро коротким горячечным сном.

Нашим прежним победам цена нынче - ломаный грош,
И война не отпустит уже никогда, mon ami…
Мостовыми Парижа мы Родину стерли с подошв,
Только память не будет безгласно стоять за дверьми.

Кто-то хочет вернуться… Грешно было б их осуждать!
Ностальгия замучила шепотом «русских берёз».
Я же пулю не жажду обритым затылком поймать,
И на гарь возвращаться за пригоршней радужных грёз.

Я устал, mon ami, от политики, ярости, склок…
И все чаще, до боли в ладони, сжимая «Наган»,
Я молюсь, чтобы в «русской рулетке» не лопнул висок…
Честь имею. По-прежнему Ваш бывший штабс-капитан…

Белые эмигранты

Владимир Евстигнеев

Раскололась империя
о семнадцатый год
словно в омут в гражданскую
бросив русский народ

повернуло историю
разделив берега
межусобица братская
у всех правда своя

мчалась белая конница
по просторам степей
унося в эмиграцию
благородных князей

старым шляхом шли лошади
сквозь дорожную пыль
приминая копытами
поседевший ковыль

на волне смуты времени
за российский форпост
и стрелялись крещёные
у последних берёз

на чужбину в изгнание
за какие грехи
ты Россия отправила
эскадроны свои

здесь и гордость российская
и прибившийся сброд
здесь элита цвет нации
и России оплот

офицеры Российские
в эполетах крестах
с орденами на кителе
и тоскою в глазах

уходили бубновые
от себя от судьбы
покидая имения
оставляя дворы

на запад шли понуря взгляд
кто зубы сжав кто пряча слёзы
а впереди алел закат
а сзади русские берёзы

Песня эмигранта

Наталья Анишина

Я прошу у России прощенья,
я себя уже сам наказал.
Я искал в своей жизни забвенья,
но в итоге себя потерял.

Не прижился в стране я далёкой,
не вписался в чужой мне пейзаж,
а исчезнувший берег полоской
предо мною вставал, как мираж.

Не нашёл здесь друзей задушевных,
окружила меня пустота.
И во снах видел наши деревни,
вспоминалась берёз чистота.

Из России бежал, как из плена,
думал, Запад меня приютит.
Но увяз я в слезах по колено
и лицо обжигает мне стыд.

Я за чашечкой русского чая
о России далёкой грущу.
Я во сне над Россией летаю,
вечерами ей письма пишу.

Я однажды приду к ней с повинной,
я колени её обниму.
Перед нею тоской журавлиной
боль души своей грешной сниму.

Белой эмиграции

Светлана Ивана

"Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была."
Олег Митяев, "Француженка"

Облака, как обычно, спешили куда-то
И могильные плиты травой поросли.
За какие грехи изгнала вас когда-то
Та, которой на верность вы присягли?

Ваши дети и внуки росли на чужбине,
Всем им родиной стала другая страна.
Только русские корни живут и поныне,
Иностранными стали лишь их имена.

Снились вам по ночам из полесья березы,
Родниково-прохладные брызги с утра.
Всё куда-то ушло, и остались лишь в грезах
Эполеты, мундиры, балы, юнкера.

Вы покоитесь на чужеземных погостах,
Ново гробле и Сент-Женевьев-де-Буа.
Может, всю свою жизнь вы мечтали лишь просто
Чуть вернуться в далёкое это "вчера".

Заслезились глаза от кладбищенской пыли.
Эмигранты российские были и есть.
Не грустите, потомки о вас не забыли,
Честь имея, вы с верой несли эту честь.

Белая эмиграция

Столяров Игорь Николаевич

Растаял в дымке полуостров Крым,
Но до Стамбула путь не так далёк.
Над палубой струится чёрный дым
И адмирал поднёс к глазам платок.

Ещё блестят погоны, знаки, ордена,
Крест с черепом Бессмертного гусара.
Но только у наград, увы, судьба одна,
Они улягутся в витринах антиквара.

У них давно нет Родины, нет дома,
Не даст уюта тесная каюта корабля.
Нельзя в груди избавиться от кома,
Как ты без нас, Российская земля?

Еще не знают в этой круговерти,
Как тяжек путь их будет на земле.
Не ведают, что пострашнее смерти,
Лишь ностальгия по родной стране...

Расстаял в дымке полуостров Крым,
Но до Бизерты путь ещё далёк.
Лишь траурною лентой вьётся дым,
А палец лёг, на спусковой крючок...