17 век **

Семнадцатый (XVII) век длился с 1601 по 1700 год по григорианскому календарю.

IV. Россия. Век семнадцатый

Алексей Александрович Филиппов

Но вот «Бунташный век» в России настал

Когда царями себя возомнили самозванцы

В те годы, когда венец Рюриковичей пал

Россией желали завладеть чужестранцы

В те дни нижегородцы собрали ополчение

Чтоб выбить поляков из Московского Кремля

Они верные народу и правде сплочением

Очистили столицу от врагов раз и навсегда

Романовы. Новой династии час наступил

На престол взошел отрок, сын Филарета

Имя ему родителями дано святое - Михаил

Обещал править не нарушая Божьего завета

Шли годы Россия снова окрепла и подросла

После Михаила правил сын его Алексей

В это время и бунты прошли и Стеньки борьба

Но несмотря на это, Россия стала лишь сильней

Двоецарствие русское. Софья - царевна

И два брата Иван и Пётр править взошли

Софья хотела править Россией гневно,

Не считаясь, что братья её - русские цари

Когда царь Пётр вырос и духом возмужал

Он решил отнять у Софьи право на трон

Она отказала. И стрелец тогда бунт поднял

В миг подавили его. А Софью отдали в келион.

*КЕЛИОН - монастырь, заточение Софьи в 1689 году.

Век семнадцатый на Руси

Ковалева Елена

Молится люд: «Иже еси... Ох, тяжко», - кого ни спроси.
Бьют челобитную. Бьют в набат. Правит царь-батюшка... Супостат!
Судьбинушка наша, гой еси… Стон, ропот идёт по Руси.

Против царя, вельмож, господ - забитый, безграмотный люд встаёт:
«Ох, тяжко, иже еси, прости нас, Господи, и спаси»! Смута… смута…
Слаб человек. Стрелецкий бунт. Крови - море…
Страх… Остановлен жизни бег. Неправый – правого насмерть запорет...
Ох, милости не проси - век семнадцатый на Руси.

Бело Город. Торговый шлях. Лабазы с товаром.
Купец - пройдоха, плут, но не всяк! День - навар. Копейка - кроха.
Над купцом - тоже управа: князь - слева, монахи - справа:
«Отдай помин - не жмись, не греши! Твоя деньга - елей для души»!
Живёт, копошится торговый люд -
Закон крут:
«Закон - кнут»! «Кнут и пряник», коль ты - избранник.
Но «Пряник» - до поры, ежели - крайний. Точатся топоры…
Трепещи, избранник!

От лета - до лета ярмарка - праздник! Нет просвета, хоть там попроказить:
Бои кулачные - кровь носом… Бабы в голос плачут - мужики пьяные, грозные…

Ой ты, гой еси, Русь отсталая, Русь забитая.
У Господа не проси, не проси у боярина сытого.
Век семнадцатый - Крестом мечен. Кто царствует, тот и вечен!
Крест целуй - присягай на верность. Любо… холуй… Мрак… Тленность…
«Бог не выдаст – свинья не съест»! Бояр голос слышен -
"Народ - быдло"…
Народ ропщет... Целует крест -
"Помилуй, Всевышний"!

Век двадцать первый. Прочитан роман - как же верно, в нём всё – не обман!
Приоткрыто в историю оконце… Автор к нам - с визитом, поклонится:
"Здравствуйте,
Белгородцы"!

На роман Олега Кириллова «Сыны Белгородины»

Бунташный век

Николай Тимченко

Стрельцы, посадский люд, торговцев массы

Искать защиту стали у царя.

Но с челобитной шествовать напрасно -

Их слать царю давно пытались зря.

Стрельцов бояре жалованье крали,

На соль, к тому же, пошлину ввели.

Дороже соль - продукты дорожали.

К царю толпой в Коломенское шли.

Растерзан вор, ведь гнев толпы не мерян.

Другой вор обезглавлен пред толпой.

О третьем царь просил. Народ поверил,

Что царь защитник. Наступил покой.

Достигнут мир соборным Уложением.

Для всех сословий значился закон.

Посадский люд нашёл закрепощенье,

Но волей дорожить не склонен он.

Богдан Хмельницкий с Речью Посполитой

Войну ведёт, чтоб сбросить польский гнёт.

И кровью в Малороссии пролитой,

Царь верит, города Руси вернёт.

В дни мира с Польшей шведов атакуют.

Всё бесполезно. Льётся кровь рекой.

А все расходы на войну двойную

Народу бремя. Да, расклад такой.

Растут налоги, деньги дешевеют,

Чеканить стали медные рубли.

Чеканщики рублей тех богатеют.

Терпеть все беды люди не могли.

Бунтует Псков и Новгород бунтует,

Великий Устюг, Курск, Козлов, Москва…

Стрельцы везде безжалостны, лютуют,

Царь Алексей на то им дал права.

«Людей тех бити, до смерти рубити», -

Приказ был царский против бунтарей.

И их рубили и в реке топили,

Клеймили и ссылали главарей.

А позже, с казаками, Стенька Разин

За брата мстить на власть войной пошёл.

Тех казаков разбить смогли не сразу,

А Стенька в муках пыток смерть нашёл.

Первопроходцы

Николай Тимченко

Сибири освоение свершилось!

При Михаиле мир узнал Якутск.

Первопроходцы дальше устремились,

Край малолюден и почти что пуст.

Поярков из Якутска с казаками

На Зею вышел, по Амуру сплыл.

Вступал в бои он с местными князьками,

Жестокостью при этом он прослыл.

Он описал морское побережье,

Заставы ставил там, где сам прошёл.

Расширил земли он России прежней

И руды долгожданные нашёл.

Семён Дежнёв, лихой казак якутский,

Ходил на Яну собирать ясак.

На казаков напал отряд тунгусский,

Дежнёв при этом не попал впросак.

Оборонял острог Нижне-Колымский…

Горсть казаков… не знаем их имён…

Полтысячи в отряде юкагирском…

Стрелой был ранен в голову Семён.

Тяжёлым был поход к реке Анадырь.

Немногим покорился дикий край.

Острог построен - то России надо,

Хоть край суров и не похож на рай.

Чукотку от Аляски отделяет

Пролив широкий. Что его нашёл,

Дежнёв наш об открытии не знает -

Меж Азией с Америкой прошёл.

Надежды полон Ерофей Хабаров,

В Даурии богатство он найдёт.

Оставил он Усть-Кутских солеваров

И покорять Даурию идёт.

Он, покоряя, грабил иноземцев.

С обжитых мест ушли они тогда.

Ясак при этом становился меньше.

Позднее там возникли города.

Прогресс давал ответ

Николай Тимченко

Дешёвые индийские товары

Товар теснили местных англичан.

Но времени никто не тратил даром -

Изобретений эру мир встречал.

Сменили механические прялки

Труд кропотливый, медленный, ручной.

На фабриках машинные порядки

Внедрил прогресс не в Англии одной.

Станками ткать дешевле и быстрее,

Вода ручьёв вращает их валы.

Но находились в мире лиходеи,

Мы им не будем воздавать хвалы.

Людей лишил работы труд машинный,

Но безработный тоже должен жить.

Машины, безработицы причину,

Пошёл народ озлобленный крушить.

Но, коль «пустили из бутылки джинна»,

То к старому возврата больше нет.

Являлись миру новые машины -

Толпе назло прогресс давал ответ.

Машина паровая появилась,

Чтоб водяное колесо сменить.

Промышленность к прогрессу устремилась.

Вилась с прогрессом вместе жизни нить.

Вставали домны, фабрики, заводы.

Станки и прессы ум изобретал.

А позже - паровозы, пароходы,

Авто помчались. Шёл рекой металл.

18 век **

Восемнадцатый (XVIII) век длился с 1701 по 1800 год по григорианскому календарю.

Восемнадцатый век

Веселов Алексей

Время вольнодумства и свершений -

Век расцвета разума и грёз,

Время и мечтаний и сомнений -

И безумья век и многих слёз.

И князей свергали и монархов,

Головы летели с гильотин.

Павильоны в новомодных парках,

Царство паровозов и машин.

Новые идеи возникали

Из бесед, речей, из ничего.

Времена и пороха и стали,

И науки новой торжество.

Новые философы воспели

Идеалы света и любви.

Всё, чего боялись и не смели,

Стало вдруг обыденным - лови!

Нормы этикета и морали

Поменялись сразу и навек.

Вера в Бога и Завет упали,

Стал венцом созданья - Человек!

Время закрутилось в дикой пляске -

Всё не так сегодня, как вчера.

Лицемеры скинули все маски -

И пришла открытости пора.

Век незабываемый, тревожный,

Время и террора и измен.

Но зато вздохнуть свободно можно -

Рухнули громады старых стен!

Галантный век...

Елена Жукова-Желенина

Галантный век неповторимый,
В нём чувства все обострены.
Век золотой... Екатерины -
Подъём невиданный страны.

В том веке много русской славы,
А доблесть просто бьёт ключом.
Есть место битвам и забавам,
Но всё героям нипочём...

Век храбрых кавалеров пылких,
Изящных и лукавых дам.
Когда то почести, то ссылка -
Удача с горем пополам.

Ведут перевороты к цели,
Но иногда - на эшафот,
Интриги, козни и дуэли -
Тут повезёт - не повезёт.

Но дерзость чаще побеждает,
Летят кареты, льётся кровь.
Порою выжить помогает
Одна лишь женская любовь.

Ах, эти нежные Амуры,
Что с потолков сейчас глядят!
"Штык - молодец, а пуля -дура",-
Пословицы о том твердят.

Эпоха роскоши так пылка,
Здесь то сума, а то тюрьма.
Пусть фавориты часто в ссылке,
Но дамы сводят вновь с ума...

А этот шелест по паркету
Шелков, изысканной парчи.
Где крУжат барышень корнеты,
А любят на разрыв души.

Век романтичный, век старинный
Сентиментальных страстных чувств.
Как женщины порой наивны!
Но я судить их не берусь...

Восемнадцатый век

Елена Рид

Восемнадцатый век - поживи в нем, попробуй.

Воробьи замерзали тогда на лету.

Петербург, как Европы соперник суровый,

На болотном балтийском растет берегу.

ЗаговОры да зАговоры, приговоры

Да покои приветливых императриц,

Пред которыми вновь фавориты и воры

На турецких коврах простираются ниц.

На издательских кухнях колдуют масоны:

Вот гомункул, вот голем, вот «Утренний свет».

Сладкоежка Крылов после ночи бессонной

Гонит сильфов засилье от сот и конфет.

Гренадеры, гвардейцы и гардемарины,

Штык начищен, и флот, как с иголочки, нов,

Нынче очередь шведов показывать спины,

Калиакру у турок отбил Ушаков.

Восемнадцатый век - веера и кареты,

Хорохорится Порта, войною грозя.

Донесения, письма, депеши, пакеты -

При свечах дешифрованы. Верить нельзя.

Восемнадцатый век - топот переворота,

Карнавальные маски, звон сабель и шпор,

И предательством новым открыты ворота,

И кого-то расстреливают в упор...

Впрочем, я ошибаюсь. Почти не пытают.

Не казнят, не секут, не ссылают… Почти.

Фейерверки в морозные ночи взлетают,

Вензеля да намёки - попробуй прочти!

Шубы молью побиты, опушки бобровы,

Розов свод, озаренный вечерней зарёй,

И глаза не добры, и морозы суровы,

И как демоны, пар испускают ноздрёй

Кони, заиндевелы, султаны воздеты,

На запятках арапы, собачки внутри.

Канделябры, подвески, портьеры, паркеты...

Голова закружилась - зажмурься, замри.

А Москва хороша! Затаила обиду.

Об утрате главенства и царства скорбя,

Так скромна и старинна, смиренная с виду,

Пол-Европы ждет шанс натравить на себя.

В Кенигсберге стареет философ суровый,

Развращают народы Дидро и Вольтер.

И Руссо призывает разрушить оковы,

И в слезах уезжает в Италию Стерн.

Путешествовать мода - в России впервые!

Осуждая неписаный новый закон,

Из столицы в Сибири снега вековые

Пишет письма Радищеву добрый патрон.

Молодой Карамзин, покидая Пальмиру,

Предвкушает, как будет могуч и велик

Повелитель того, кто берется за лиру,

В тяжких спорах рождавшийся русский язык.

Восемнадцатый век - я тебя не желаю,

Не люблю, но отвергнуть тебя не могу,

И пожаров и зрелищ доселе пылает

Отсвет великолепный на вечном снегу.

После Пугачёвского бунта

Иван Есаулков

До основания страна

Восстанием потрясена.

Поэтому Екатерине

Пришлось в чиновничьей машине

Ремонт затеять на ходу,

Когда, к великому стыду,

Законы часто нарушались,

А нарушения прощались.

Был перестроен суд, и роль

Играть стал действенный контроль

Над местной властью, и отныне

Подвластно всё Екатерине.

И также грамотами дан

Ряд прав дворянству, городам*.

Но не могло быть даже речи

О вольной Запорожской Сечи,

О беспорядках на Дону.

Уже поставлено в вину

Всё это гетману, старшине.

И не нужны Екатерине

Опаснейшие казаки

На берегах любой реки.

* Имеются в виду «Жалованные грамоты» дворянам и городам. 

Ода 18 веку

Инга Л.

О вы, фельдмаршалы двора
Екатерининской эпохи!
Для вас история - игра,
Грешки, полуулыбки, вздохи,
И взмах гусиного пера!
Но все это - вчера, вчера.

В дворце Потемкинском темно...
Авантюристы, фавориты,
Надев костюмы домино,
Здесь проходили шумной свитой.
И знает заговор окно...
Но все это - давным-давно.

Истерся красочный наряд,
И пудра с париков слетела,
Но ровно в полночь, говорят,
Проходит тень в камзоле белом.
Высокий лоб, знакомый взгляд...
Но это - много лет назад.

Восемнадцатый век

Костас Костас

Восемнадцатый век - я тебя не застал

Куртуазность манер, декольте светских дам

Век великих стихов, гениальных картин

Миллион тиражей между пыльных витрин

Не дано нам понять, то как жили тогда

Когда жизнь отдавать не пустые слова

Что ни день то дуэль, что ни ночь то роман

Каждый миг опьянял словно сладкий дурман

Жизнь взаймы ни за грош - наплевать на долги

Завтра будет иль нет - лишь сегодня живи

Раз гулять так гулять, если бить - до крови

Себя старым считать уже лет с двадцати

Ну а мы в двадцать первый стремительный век

Постоянно страдаем - все, мол, времени нет

В двадцать лет еще дети,в тридцать - юны

Переносим на завтра жизнь свою и мечты

В этой гонке безумной, что не знает конца

Разве можем мы что-то создать на века?

Чтоб когда-нибудь кто-то через тысячу лет

Мечтал бы вернуть двадцать первый наш век...

Не принимающим век 18-ый

Лина Томчи

Восемнадцатый век не всем нравится..

Ну, а мне он по духу сродни.

Он искусством художников славится.

Среди них самородки одни.

Были в музыке звуки божественны.

Музы глас - громче громов небес.

Женщин светлые лики естественны.

Речь изысканна в злате словес.

Что ни имя, то символ свечения.

Что ни год, то знаменье чудес.

А любовь, что святыни явление

В чувствах каждого, даже повес.

А строения…- замки дворцовые.

Кладка стен их была на века.

Во дворцах пили вина медовые,

Во хмелю пребывая слегка.

Шли с оружием принцы наследные

На зверьё и Отчизны врага,

Не хулили края заповедные,

Умножали богатства стога.

Благодатно земля плодородила.

Грудь степей будоражил простор.

Вера души людей благородила,

Их богатством пленя до сих пор.

Благое намерение

Николай Тимченко

Успев взойти на трон, Екатерина

Церковникам их земли отдала.

Подсолнечник внедряет Украина.

В Россию конкуренция пришла.

На ярмарках товары продавали,

Торг с заграницей множился и рос -

С железом русским корабли сновали

И парусная ткань имела спрос.

Страна живёт. Но тормоз к продвижению

Законов всех дряхлеющий скелет -

Соборному в то время Уложению

Минуть успело больше сотни лет.

Вольтера, Монтескье, Дидро читает -

Дух просвещенья черпает от них.

В стране реформу провести желает -

Создать закон для подданных своих.

В Европе правовые государства

С правами человека создают,

А в них «свобода, равенство и братство»

В умах людей свои плоды дают.

Свобода всех и есть всему основа,

Чтоб, царствуя, могла за всех радеть.

Но знает, что без права крепостного

На троне ей и дня не усидеть.

И не решилась. Нет в стране реформы,

Отмены рабской силы тоже нет.

Разрушить враз сложившиеся нормы

Ей не по силам. В этом весь секрет.

До гор Карпатских

Николай Тимченко

В Кинбурне турки вновь удачу ищут.

Уход с Кавказа, Крыма им не мил.

Суворов здесь полуторами тысяч

В бою пять тысяч турок разгромил.

В войне его заслуга несомненна.

На речке Рымник армию разбил.

Везде, где был он, турок бил отменно.

С Кутузовым взял крепость Измаил.

У Калиакрии, у Керчи, у Дуная

Разбил эскадры турок Ушаков.

Россия, поражения не зная,

Идёт вперёд. Итог тех лет таков.

Стамбулом Крым России частью признан.

И Грузия России отошла.

Потёмкин, как императрицы призрак,

Вершил тогда военные дела.

Второй раздел, он первого не краше:

Вся Белорусь России отошла.

Правобережье Украины наше.

Торунь и Гданьск - то Пруссия взяла.

С Тадеушем Костюшко все восстали,

Единой, сильной Польше чтобы быть.

Суворова решительность узнали -

Не только турок научился бить.

В итоге Польша вновь беду познала -

Поделена державами она.

До гор Карпатских вновь Россия стала,

Огромная и сильная страна. 

Людской поток

Николай Тимченко

В Россию шли не волею Указа

Тамань с Кубанью, Грузии восток

И Кабарда… - все на земле Кавказа -

Туда был устремлён людской поток.

Обжить незамедлительно желают

Просторы отвоёванной земли.

Екатеринослав и Николаев,

Херсон и Севастополь возвели.

Некрепостным дают земли наделы.

Селились, возводили новый «дом».

Крестьяне смело принялись за дело -

Деревни встали дружным их трудом.

На жирных чернозёмах новороссы

Выращивали ценное зерно.

Там с отработкой барщины непросто -

Шесть дней в неделю на неё дано.

А крепостным всех северных губерний

Оброк платить наличные нужны.

На их пути в достатке было терний -

К заводчикам в наём идти должны.

Кому везло, бывало и такое,

Тот не щадил ни рук своих, ни ног,

Открыть старался дело непростое,

Чтоб, заработав, выкупиться мог.

Работать мог свободными руками*

Не дворянин на поприще своём.

К нему-то грузчиками, бурлаками

Отходники, обычно, шли в наём.

Хоть тяготят военные невзгоды,

Но строят, без расходов дорогих,

Стекольные, канатные заводы,

Пороховые, множество других.

А во главе всего Екатерина!

Императрица немка, вот дела -

Успешней русских, есть на то причина,

В российскую историю вошла.

Свободными руками* - не используя труд крепостных. 

Противостояния

Николай Тимченко

Проблемы застарелые, как прежде,

Спокойно не дают России жить.

Все при дворе привержены надежде,

Что русский сможет Родине служить.

Что ей послужат братья белорусы,

И украинцам тяжек польский гнёт.

На земли Польши вид имеют пруссы

И Австрия давно к тому же «гнёт».

Для православных зримо притесненье -

За диссидентов в Польше держат их.

И вот уже российское вторжение -

Идёт туда, чтоб отстоять своих.

А за Дунаем турки. Им соседство

С российскими войсками ни к чему.

Война, война - единственное средство

Создать заслон соседу своему.

Грядёт война на суше и на море.

Войска идут к Дунаю, на Кавказ.

Быть кораблям балтийским на Босфоре -

Даёт войскам царица свой наказ.

Река Кагул. Сраженье не забыла

Россия-мать, запомнив на века.

Почти в шесть раз там турок больше было,

Но победили русские войска.

В Чесменской бухте, что в Эгейском море,

Военный флот турецкий был сожжён.

То аргумент в русско-турецком споре,

Чтоб враг не лез, как прежде, на рожон.

Но турки вновь на суше наступают.

Их сорок тысяч. Есть и им заслон -

Суворов поражения не знает,

Ведёт в атаку восемь тысяч он.

Россия - черноморская держава!

На Чёрном море строит корабли.

У Турции не спрашивая права,

Купцы на юг товары повезли.

Отторгнут Крым от турок был навечно,

России побережья отошли,

И Кабарда с Осетией беспечно

В Российскую империю вошли.

А что же Польша? В ней войны начало.

Произошёл земель её раздел.

Свои Россия земли возвращала.

Лишь центр Польши короля удел.

Пруссаки захватили север Польши,

Галиция австрийцам отошла.

Могло б России отойти и больше,

Но обстановка это лишь дала.

Тогда, тогда

Николай Тимченко

Эпоха просвещения царила -

Россия не осталась в стороне.

Тогда литература подарила

Радищева, Фонвизина… стране.

Тогда Державин, словно Ломоносов,

Дела державы в Одах прославлял.

А сам титан наук* на ряд вопросов

Невежеству путей не оставлял.

Тогда добро господских гнёзд зорили

Отряды пугачёвцев, то не новь,

И чудеса механики творили

Два гения - Кулибин, Ползунов.

Тогда менялись всюду облик, нравы -

Менялся сам российский человек.

Но нет замены крепостному праву

В сумбурный тот, Екатерины век.

Титан наук* - М. В. Ломоносов - механик, химик, минералог, астроном, историк, …

Век восемнадцатый такой

Сергей Поваляев

Век восемнадцатый - не нынешний.

И так потянет вдруг сказать,-

Подай графинчик мне, графинюшка,

И чай, пожалуйста, в кровать...

А утро за окном приблудное

Так поднимает ветерком

Дворовых девок юбки круглые,

Что от босых видать всё ног...

Приказчик с купчею приехал.

Соседский барин продаёт

Двух жеребцов, свою карету

И даже что-то там ещё...

Обед с грибочками и снова

Слезой графинчик на столе.

Поел, попил.... на сон вдруг клонит.

Сиеста русская вполне...

Как хорошо, когда ты барин.

И все к тебе своей душой.

Век восемнадцатый подарен.

Век восемнадцатый такой...

Восемнадцатый век

Художник Атлантиды

Окно... и с моря свежий ветер.

Распахнутость в разумные миры,

Где человек космическое встретил

В размерном почерке мыслительной игры.

Видна Венера неба в телескопе,

И парусник плывет в трубе подзорной.

Раз мракобесие пожгли в Европе,

То сделали философа - придворным.

Полки математических значков

Штурмуют крепости немыслимых загадок.

Поток лучей сквозь стеклышки очков

Направлен в ум, на поиск клада.

Пока дух времени погружен в механизмы,

Художества как прежде расцветают;

И на холстах амурной жизни

Мужчины женщин упоенно обнимают.

19 век *

19 век

Александр Коврижных

Бессонные ночи,
Бессвязные речи,
Бездонные очи,
Бездымные свечи,

Разлитые пунши,
Распитые тосты,
Разбитые души,
Размытые версты,

Заметная злоба,
Залитое горе,
Заветное слово,
Забытое вскоре.

Прочитанных истин,
Пропитанных ядом,
Увядшие листья,
Упавшие взгляды.

Продрогшие руки,
Протекшие боты,
Уснувшие звуки,
Усопшие ноты,

Натужные речи,
Ненужные слезы,
Бездымные свечи,
Безумные грезы!..

На балу 19 века

Владимир Запотоцкий

Её я встретил в прошлой жизни на балу.
Среди гостей какой то королевы. 

Под звонкие весёлые напевы.
Я заказал Рейнвейн к её столу.

Она сидела с веером в руках.
Красиво, статно и в глазах загадки. 

Рукав фонариком и длинные перчатки. 

И платье с шлейфом в голубых тонах.

Я приглашал её потанцевать.
Как она пахла розовой фиалкой.
Какой был бал! И ночь казалась яркой.
Но потемнело....... Начало светать

 
Революционный террор

Владимир Пипченко

Россию разбудили декабристы
И Герцен зазвонил в колокола.
Воспитывал Нечаев террористов,
Расправа первая произошла.

Что делать Чернышевский написал
И к топору призвал крестьян, рабочих,
За что на каторгу тотчас попал,
Считался демократом между прочим.

Пошла охота на царя, вельмож,
Князей, градоначальников и прочих,
Стреляли и взрывали, что есть мочи,
Стал царь освободитель им не гож.

На тысячи уже ведётся счёт,
Помазанник убит с восьмого раза.
Народовольцы теребят народ,
Террора расползается зараза.

Сменилась власть и наведён порядок,
Он терроризм в России подавил,
"Черту оседлости" установил,
Евреев быт и прежде был не сладок.

В двадцатом веке вновь расцвёл террор,
Живёт и множится он до сих пор.

   

Крестьянская изба 1835г

Галкин Юрий Анатольевич

Избушка, крытая соломой,
Лучины тусклый полусвет,
Январский вечер - полудрёма,
В печи готовится обед.

Пузырь в окошке, мать с ухватом,
Телёнок стукнул за стеной,
Ребёнок в люльке - стог у хаты,
Собака просится домой.

Буран пронёсся по деревне,
Занёс большак на три вершка,
Шарахнул конь - подсдали нервы,
Услышав в поле, вой волка.

На печке возятся ребята,
Хозяин впрок *баклуши бьёт,
В передней образ и цыплята,
Корова в стойле проревёт.

Котёнок в хищника играет,
На лапоть, прыгая в наскок,
А ветер волку подвывает,
И копоть сажи в потолок.

В углу метла и коромысло,
Под спальной лавкой связка дров,
Кулёк подвешен - творог с брынзой,
Сундук и кованый замок.

В сенях долблёное корыто,
И вместо сита - решето,
На прялке шерсть клубками свита,
Топор пила и долото.

Здесь лубяной на санках короб,
Ведро дубовое, ушат,
Мешки с мукою, шпик и холод,
Ослоп, колун, и *коловрат.

Так жили предки в прошлом веке,
Не в соболях, но без нужды,
Им равных не было на свете,
И мы их славою горды.

*Баклуши - заготовка деревянной ложки.
*Коловрат - смотрите вверху.

Влюблена в девятнадцатый век... Век дуэлей и танце

Дарья Серенко

Влюблена в девятнадцатый век… Век дуэлей и танцев,
Век вина, не нашедшего вовремя нужный бокал.
Почему не могу, почему не могу оказаться,
Там, где шорох кудрей тонет в шуме разряженных зал?
Я хочу как тогда: то краснеть, то бледнеть, то смущаться,
Оголённую шею алмазным колье окаймлять.
А устав танцевать, слушать шёпот влюбленных красавцев,
И смеяться, и взглядом кокетливым их провожать.
Я хочу хрусталя, шоколада, атласа и воска,
И танцующих пар в обрамленье огромных зеркал,
Чтобы снова Наташа Ростова с Андреем Болконским
Пережили тот самый волнительный в жизни их бал.
Девятнадцатый век… Утонченность всех жестов и линий.
Не воскреснуть тебе из страниц запылившихся книг.
Я княгиня тех книг… Я, наверное, просто кнИгиня.
Я жила там всегда, пусть не зная французский язык…

Либеральные реформы Александра Второго

Иван Есаулков

Закончилась бесславно
Последняя война,
Расстроено хозяйство,
Казна истощена.

Крестьянскую реформу
Россия провела:
Хотелось больше пользы,
Хотелось меньше зла.

И о реформе земства
Царь утвердил закон,
В нём обществу навстречу
Пойти решился он.

В собрания, управы
Шёл «третий элемент»*,
И в школы, и в больницы,
Где рос интеллигент:

Там школу управленья
Хорошую прошли.
А в городе реформу
Чуть позже провели

И сразу поспешили
С реформою суда,
Где ранее присяжных
Не знали никогда.

Стал суд открытым, гласным.
Была отменена
Казнь смертная в России,
Будь хоть какой вина.

Военные реформы
Тянулись много лет,
В них генерал Милютин**
Оставил яркий след:

Рекрутчины отмену,
Замену на закон
С конкретным сроком службы
Провёл в реформах он.

* Учителя, врачи, агрономы и т.д.
** Д.А. Милютин - военный министр

Люди сороковых годов

Иван Есаулков

Западник, славянофил -
Два теченья, две морали,
И, насколь хватило сил,
Роль в истории сыграли.

Чаадаев, Соловьёв,
Герцен - первое теченье.
Киреевский, Хомяков -
Против них, в сопротивленьи.

А у первых - жизнь-копейка,
Как бывает на Руси!
У вторых - «винца попей-ка
Да икоркой закуси!»

- Для России - путь привычный
Тот, что западных стран путь!
«Для России - путь отличный
От других (в общине - суть)!»

- Нам ни с чем не разминуться
(Эта истина стара)!
«Надо в прошлое вернуться
На два века, до Петра!»

И никто не переборет,
Предлагая два пути...
До сих пор Россия спорит:
По какому ей пойти?

Народничество

Иван Есаулков

Лозунг выдвинул Герцен: «К народу!» -
И «хожденье в народ» вошло в моду!
Молодёжь тот призыв приняла
И в деревню, к народу, пошла.

Появлялся в селе новый житель:
Врач иль фельдшер, кузнец иль учитель, -
«Возвращал» накопившийся долг,
Средь крестьян агитацию вёл.

В «Исторических письмах» Лаврова*
Прозвучало: община - основа
Для того, чтобы русский народ
Совершил в стране переворот.

А Бакунин*, бунтарь по природе,
К анархизму во взглядах приходит:
Нет, считает, другого пути,
Надо все государства смести!

И он авантюриста встречает -
Это был беспринципный Нечаев*:
«Презирать и мораль, и закон
Должен каждый», - доказывал он.

И запало Нечаева слово
В души многих людей, и Ткачёва*
Захватили слова и дела -
В нём идея террора жила.

А затем землевольцы** хотели
Пропагандой решить свои цели,
Но не выиграли они спор
И к борьбе подключили террор.

* П.Л. Лавров и М.А. Бакунин - идеологи народничества, С.Г. Нечаев и П.Н. Ткачев - представители авантюристического направления в революционном движении, проповедовавшего террор.
** Представители революционно-террористической организации «Земля и воля».

Народовольцы

Иван Есаулков

В «Земле и воле» вышел спор:
Была одна часть за террор,
«Народной волею» она звалась;
Другая - «Чёрный передел» -
Считала, что одним из дел
Должна быть мирная борьба за власть.

Одна часть - за переворот,
Захватом власть берёт народ,
Иль партия, коль говорить точней
(Надежды нету на крестьян!),
И это был опасный план,
Но не меняют на ходу коней!

Идёт охота на царя,
О жертвах же не говорят,
И Александр убит, в конце концов.
Сын к контрреформам приступил,
Пятёрку смертников казнил.
Так сыновья всегда мстят за отцов.

«Освобождение труда»
Плеханов основал тогда,
Марксизм пропагандировался им.
Народничество же на нет
Сошло, оставив яркий след
В истории, как терроризма гимн!

Воспоминание о 19 веке

Илья Будницкий 

Хорошо, что закат малинов, -
Слабым отблеском исполинов
Оплывает во мхи гранит,
Снова рябь побежит по водам
Под недвижимым небосводом,
Чьи-то тени земля хранит.

Вспоминанье - легко, прозрачно, -
Звуки вальса и в паре фрачной
Девятнадцатый век парит,
И гроза остаётся в людях,
Лицеисты - в героях, судьях,
Остальное - в руках Харит.

Где граница, в каких пределах? -
Как лихих отделить от смелых? -
Упоение и - хаос? -
Как прекрасное ныне страшно,
Как отравлено сыть и брашно, -
Вместо пчёл различаю ос. -

Быстрокрылых и желтоглазых,
Равнодушных в своих проказах,
Механических пиццикатт,
В повторении сот и знаков -
Лихорадочен, одинаков,
Не малинов - багров закат.

Как упадочен век без грима -
Увядание слишком зримо,
За победами - яд словес,
«Вольнодумство плодит пороки!..» -
Не задумываясь о роке,
Наш закат набирает вес.

И мелодия рвёт постромки -
Не багрово - черно на кромке,
Воздух влажен, тяжёл на вздох,
Тишина невесомо давит,
И с востока на запад правит
Очертанья былых эпох.

19 век. Посвящение

Ленкова Анна

Созвучие побед и поражений.
Манерный век красавиц и балов.
Замысловатость фраз и ощущений.
Век гениев, отчаянных творцов.
В перипетиях судеб и событий
Рождение умов, оставшихся в веках.
Где вы теперь?
Маячат только тени,
В оправе книжной меркнущий брильянт.
Вы вдохновили многих на поступки,
Но уж и те ушли за горизонт.
Бунтарский дух нам отдан на поруки,
Но в нас он больше не живет.

Девятнадцатый век

Марина Беляева

Девятнадцатый век…
Он далёкий и очень уж близкий.
Воронская блистает, и Пушкин по Мойке идёт.
Незнакомые улицы, очень знакомые лица:
Чернышевский и Гоголь, Белинский, Тургенев и Фёт.

Где их души сейчас? На какой неизвестной планете
Эти люди творят, продлевая бессмертье своё?
Гениальнее этих людей не бывало на свете,
Славу гению их век двадцатый по праву поёт.

Бесконечная память хранит их в своих закоулках,
Завещая потомкам достойными памяти быть.
Чтобы где-то за Мойкой, по старым кривым переулкам
С Натали Александр Сергеевич мог проходить.

Не спеша, по Москве , не стесняясь машин и прохожих,
Достоевский пройдёт, улыбаясь кому-то в толпе.
И почтенный Тургенев, на Минина чем-то похожий,
Может быть, улыбнётся и «Здравствуйте» вымолвит мне.

Вот такова была эпоха!

Михаил Кунгурцев

"Зима.Что делать
нам в деревне?"
А. С. Пушкин

Зима. Метель. Дворянский быт.
"Слуга, несущий чашку чаю"
Признаюсь: я не сибарит.
Но часто в городе скучаю.

Любитель русской старины.
Зачем мечтаю я прошлом...
Слуга, усадьба не даны.
Иметь слугу? Считаю пошлым.

И список тот не перечесть...
Я мысленно уже примерял.
И это - дворянина честь!
Во что и Пушкин свято верил.

Идти на смерть,под пистолет.
Не думать о любимой плохо.
И хватит силы, или нет?
Вот такова была эпоха!

Золотой век

Николай Тимченко

Реформы, войны, но не всё так грустно,
Хоть не ко всем была судьба добра.
Пришёл век золотой культуры русской,
А с ним и гениев пришла пора.

Белинский, Герцен, Чернышевский, Гоголь,
Тургенев, Чаадаев, Щепкин, Даль,
Брюллов, Жуковский, Лермонтов… - их много,
Не видим всех - времён мешает даль.

Но есть средь них талант непревзойдённый,
Поэзии и прозы обелиск;
Из слов изящных, им же возведённый.
Как жаль, что в жизни путь его тернист.

Внедрение машин

Николай Тимченко

Промышленность растёт с числом рабочих.
И индустрии дан толчок в стране.
Текстильных предприятий, кроме прочих,
За тридцать лет число растёт вдвойне.

И полотна с тех ткацких фабрик много -
На каждый прежний стало семь аршин.
И, хоть страна аграрная убога,
Упор взят на внедрение машин.

Ижорский, Александровский заводы
Путиловский завод родной земли.
Машины паровые производят,
А ими оснащают корабли.

Чтоб фабрику, завод большой построить,
Больших вложений требует расчёт.
Объединять на всё финансы стоит -
Акционерных обществ сеть растёт.

Пришёл на смену

Николай Тимченко

Живёт Россия с Николаем I,
А он никак не может суть понять:
«Где путь страны аграрной самый верный?
Как крепостное право отменять?

Крестьянам волю дать, их не убудет.
Куда ж пойдёт крестьянин без земли?
Помещик сам пахать иль жать не будет -
Не избежать крестьянам кабалы.

Чтоб землю выдать землепашцам вольным,
Её отнять иль выкупить должны.
Помещика ограбить - непристойно,
А выкупить - нет денег у казны».

С законом об обязанных крестьянах,
Помещик мог крестьян освобождать.
А те, с земли надела, без обмана,
Хозяину оброк должны отдать.

Оброк и государственным крестьянам
Пришёл на смену барщины оков.
И этот шаг был очень долгожданным.
В среде крестьян реформы путь таков.

Пришлось России

Николай Тимченко

А Русь вперёд шагала в тот период.
Росли при Александре города.
На паровой в стране выходят привод
Железные дороги и суда.

Пришлось России угол дальний самый,
Аляску, не за дорого продать.
В казне нехватка денег факт упрямый -
В строительство дорог их передать.

Значительно ослаблена цензура -
Растёт число журналов и газет.
И за рубеж поездок процедура
Облегчена, на то запретов нет.

Повинностью всеобщей заменили
Непопулярный рекрутский набор.
И в бизнесе препоны устранили.
В суде законов сделали отбор.

Открылась сеть учебных заведений,
Среди рабочих грамотность растёт.
Да вот не все хотят нововведений.
Есть мнение, что выбран путь не тот.

Эпохой обречён

Николай Тимченко

В кружки по политическим мотивам
Объединялась молодёжь тогда.
И к власти в отношенье неучтивом
Совершена терроров череда.

То в спину нож, то выстрел заугольный,
То бомбу самодельную взорвут.
А выдав то за акт народной воли,
Они народ к восстанию зовут.

Разрушить всё, что создано веками,
Не созидать - отбросить, осмеять.
Сплотившись с нигилистскими кружками,
К анархии всё стали устремлять.

Зациклены все на идею эту -
Шестое покушенье на царя -
Бросали бомбу в царскую карету.
Царь уцелел. Всё снова было б зря.

Другая бомба брошена под ноги.
Царь ранен тяжело и умер он.
Террора путь - удел совсем немногих,
Он на провал эпохой обречён.

Девятнадцатый век

Ольга Новодворская

Полушубок, лошадь, сани -
Девятнадцатый ты век,
Многоцветен, многогранен,
Смел, как юный человек!

Был фонарщиком в искусствах,
Их зажёг ты навека.
Внёс гармонию ты в чувства,
Да и в мыслях глубока.

Старт наукам дал ты смело!
Культом стала Красота!
Ты вальсировал умело,
И еда была чиста!

С благодарностью потомки
Про тебя глядят кино.
Был недавно ты, был громкий!
Был ты, яркий, так давно!

Девятнадцатый - век Веры

Ольга Новодворская

Девятнадцатый - век Веры!
В моде доблести и честь!
Техпрогресс расцвёл без меры,
И искусство стало цвесть!

Шляпки, зонтики и рюшки,
Век с природой в унисон.
Красоту рождали Пушкин,
Григ, Чайковский, Мендельсон.

Платья зданий в рюшках тоже,
Улиц радуга цвела!
Каждый парк как принц ухожен!
Лесникам тех лет хвала!

И Россия как царица
Стала в нём, разбогатев,
Пышным полем колоситься,
Стала сильною, как лев.

Благородные девицы
Поступали в институт,
Чтоб к Морали устремиться.
Красота павлинья тут!

Человечество как роза
Распустилось в этот век.
К самовару да с мороза...
Верил в завтра человек.

Реки чистые - пей смело -
Век природной чистоты!
Море Храмов "Боже!" пело!
К счастью строились мосты!

Век Девятнадцатый

Оскар Хуторянский

Век девятнадцатый, беспечный.
Нам кажется там все спокойно
Но все в сравнении конечно,
(Здесь о Европе речь ведется)
С двадцатым веком, веком войн.

Но был тот век Наполеона,
Европу он поставил в позу,
Он насадил свои законы
(И также метр и марсельезу),
А в результате одни слезы.

Национализм и коммунизм.
Вдруг пробудились в Европе,
И нигилизм, и анархизм
(И романтизм, и феминизм)
Да и другие - измы тоже.

А Франция непостоянна,
Она тогда как покрывало
Имперский статус все срывала,
(На баррикадах кровь теряла),
Республик три тогда меняла.

На все в истории есть причина
Италия объединилась
Кто Гарибальди подстрекнул?
Кто вывел Бисмарка на сцену?
Идеи равенства вдохнул.

Германия, три сотни княжеств.
Что может Пруссия одна?
Но вот она объединилась
Под кайзером одна страна,
Вот вам и первая война.

Народ немецкий уникален,
Расцвет искусства и наук,
Он потерял в начале века
(Гигантов, кто не заменяем)
Бетховен, Гёте, Канта - вдруг.

Но Фридриха и Канта дети
Послушны сами долгу, власти.
Перед собой они в ответе
(Для них их "Deutschland ;ber ales")
Им дисциплина выше страсти.

В такой народ зерно подбросить
Взрастет оно, даст много всходов
И Бисмарк с Кайзером подносят
(На блюдечке без лишних слов)
Для Маркса с Гитлером улов.

В России царь царем сменялся,
Кто Палкин, кто свободы друг.
Но русская душа не примет
(А кто даже покушался)
В того кто отпускает кнут.

В искусстве ренессанс резвится
Имен созвездий яркий цвет
И горстка тех людей стремится
(Интеллигенция родится)
Рабов тех вывести на свет.

И вывели, себе на радость
Два поколения спустя
Борцы свобод познали сладость
(За что боролись, говоря)
Тюрьмы, и ссылки, лагеря.

Я живу в девятнадцатом веке

Татиана Северинова

Я живу в девятнадцатом веке.
Где в почете достоинство, честь.
Где живет Человек в человеке.
Где хоть что-то, но светлое есть...

Я живу в девятнадцатом веке...
Крутят пальцем порой у виска,
Снисходительно смотрят сквозь веки,
В разговоре зевают - тоска!

Я живу в девятнадцатом веке...
Я не знаю про Смольный, Майдан,
Про Чечню, про московских узбеков,
Про хохлов и про крымских татар.

Я не знаю про Ганину Яму,
Тагилаг, Беломор, Соловки...
И про то, как делить будут храмы...
Неразрушенные от войны...

Я не знаю про дом престарелых,
Про приют для детей, не сирот,
И в глазах детских - страх без предела...
В девятнадцатом кто же поймёт?!

Я живу в девятнадцатом веке...
Двадцать первый - ужаснейший сон...
Летаргический? Или на веки?
Мне б проснуться... Да выбежать вон...

Я люблю девятнадцатый век...

Юрий Коренблит

Я люблю девятнадцатый век
И его украшающих женщин.
Век романов и страстных утех,
Век любимых и тайных изменщиц.

В них есть нежность, изящества плен,
В них есть гордость и даже коварство.
Будто не было в жизни проблем,
Есть любви лишь изысканной царство.

Норки, лисы, песцы, горностай,
Украшали их хрупкие плечи.
Словно ангел отбился от стай
И мужчин красотой своей лечит.

20-й век *

Минувшему веку

Александр Щербаков 7

Тебя свинцовым и кровавым
Честят твои клеветники,
Но ты иной достоин славы
Наветам злобным вопреки.

Да, всё ты знал - и кровь, и беды,
Свинцовый свист и горький дым,
Но все же веком был победным,
Российским, русским, прорывным!

Ты впрямь рабочим и крестьянским,
А значит - нашим веком был.
Теперь мы это видим ясно,
Увы, наемные рабы…

20 век

Анатолий Цымбал 2

20 век: конец тысячелетья,
Стон революций, войны в полный рост;
Публично битый ядерною плетью,
В неведомое проложивший мост.

Начертана еще одна страница -
На фолиант кудесницы Земли,
Не хочется, но надо поклониться
За то, что все разрушить не смогли.

Кто проклял это время, убывая,
В жестоких пытках в гробовой чертог,
Кто памятник себе воздвиг, витая,
В небесных кущах, что приметил Бог.

20 век привязан к юбилею,
В рассудке электронов входит в транс,
Последний раз в огне лампады тлея
Он всем живущим преподносит шанс...

И всё бежит земная колесница
По дебрям космоса и солнечных ветров,
Не ведая как каменеют лица:
У пассажиров. Или беглецов?

Оглянувшись назад, в 20-й век...

Анатолий Цымбал 2

Как оценить тот времени удел,
Когда страна имела МЕЧ и ЛАТЫ ?
ПОБЕДЫ щит достоинство имел-
Там был Союз, в конце семидесятых...

Тогда был рубль доллару не брат,
В границы, даже, не пытался ветер
Ворваться просто, где один солдат
Нажитый нал расклеивал в клозете...

Ну а зачем ? Всё объясняет лист :
Не мог понять он жизни чертовщину-
Он, ветеран, душою коммунист,
Имея сумму, не купить машину ?...

Страна жила Отечеством одним
И приглашала гимном в узы братства...
Таранил мозг той эйфории дым
И, непременно, призрачного счастья.

Мы жили верой в правильный исход,
Не ведая, кто изобрёл "резину",
Кто растянул и завалил проход-
Взамен вручив потребностей корзину.

Уже давил "чугунный" горизонт
И пульс Кремля мерцал совсем не свято...
Всех примерял ракет ударный фронт-
Сомненья жгли, в конце семидесятых...
----
Когда веков обрублены концы
И в хаосе всемирного учёта,
Мы блудим по эпохе: не творцы,
Но "мудрецы" слепого разворота...

Кровавый век России

Борис Беленцов

Болит душа за пролитую кровь,
Что век лилась по матушке-России.
Когда презрев уклад, родство, любовь,
Шли в смертный бой отец на сына.

Когда на брата руку поднял брат.
И поделились все на красно-белых.
В расход и к стенке, беден иль богат,
А после остальных, не очень смелых.

И черный воронок шнырял в ночи,
Вам десять лет без права переписки.
По ним набат ещё сейчас звучит,
По всей России зябнут обелиски.

И две войны - рекою наша кровь,
Косила смерть без счёта и разбора.
Мы поднимались, шли в атаку вновь,
И к высшей мере. Всех. Без приговора.

В Афгане и Чечне за что лилась,
Кровь молодых, совсем ещё не живших?
И все напились нашей крови всласть,
От нынешних и до троцкистов бывших.

А в лихолетье ельцинских времён,
Ушло в могилы строем поколенье.
И над Россией колокольный звон,
Как память, как набат предупрежденья. 

Двадцатый век
 
Владимир Гусев Тульский

Двадцатый век - истории страница,
Космического кружева петля.
Тысячелетие новое стучится
В наш общий дом с названием Земля.

Нас сменят скоро в вечной эстафете
Идущие за нами по пятам.
Мы угасающего века дети,
Все наши корни остаются там.

Наш век спокойным и разумным не был,
Мы так и не дождались тишины,
Сто лет над нами полыхало небо
Кровавыми зарницами войны.

Весь век Земля смрадом вражды дышала.
По Заповедям жить мы не могли, -
В кострах сражений и больших и малых.
Мы судьбы человеческие жгли.

Нам лжепророки фальшью слух ласкали,
На нашей спекулируя мечте,
Теряли Бога мы и вновь искали,
В духовной оказавшись пустоте.

И нет страшнее и печальней драмы,-
Потомки пусть запомнят наперёд, -
Когда в безумной ярости народ
Громит и рушит собственные храмы!

Когда кругом бесчинство и разврат,
И гибнут жёны, старики и дети,
И брата люто ненавидит брат,
И копоть пепелищ разносит ветер.

Концлагеря, освенцимские печи -
Двадцатого столетия позор,
Мы так и не сумели до сих пор
Понять всю ценность жизни человечьей.

Мечты о счастье не сбывались наши,-
Уж слишком часто ошибались мы,-
Безумные вожди безумных наций
Весь век к погибели толкали мир.

На гонку смерти тратили мы силы,
Над пропастью висели много раз.
Об атомном пожаре Хиросимы
Пусть помнят те, кто будут после нас.

Как страшно безрассудство человека!
Тем, кто за нами, мы передадим
Наркотики, отравленные реки
И воздух, что похож на смрадный дым…

Мы век свой не ругаем и не судим,
Ему мы поглядим с волнением в след,
Он был не только веком трудных судеб,
Но временем открытий и побед.

Оставит век наш яркие примеры
Высоких устремлений наших дней,
Любви горячей и горячей веры
И преданности Родине своей!

Насилием, стремлением к наживе
Хотели наши развратить умы,
Но Вера и Любовь покуда живы,
И с ними, - Слава Богу! - живы мы!

Пусть снова удивляются потомки,
Разглядывая через толщу лет,
Наш дерзкий взлёт от примитивной конки*
К премудростям космических ракет.

Сметая с пыльных полок груды хлама,
Найдут они прекрасного следы,-
Те песни и стихи, что были с нами
В дни радости и в дни лихой беды.

И наши голоса они услышат…
Клубок, в котором и добро и зло.
Распутается вдруг, и станет ближе
Столетье, что в историю ушло.

*конка - трамвай на конной тяге начала 20 века.

Русь, 20-й век. Двадцатый век!

Владимир Иваниченко

Двадцатый век! Двадцатый век! Двадцатый век!
Вот от него и содрогнётся человек.
Листай страницы в историческом пути,
Но никогда таких веков там не найти.

Там не найти войны ни Первой, ни Второй,
Там не давали войнам титул – Мировой,
Там миллионными десятками людей
Не убивали ради варварских идей.

Мы возмущаемся, когда не всё здесь есть,
А было время, было нечего нам съесть;
И до сих пор ещё в народе боль и стыд
За тех, кто сгиб, не зная слОва Геноцид.

Семь миллионов за короткий срок сгубить,
Должна всех в ужас эта цифра приводить.
Семь миллионов! Вот за Голод тот цена;.
В тот урожайный год хватило б всем зерна.

А надо к ним ещё прибавить двадцать семь
(А этой цифре поклониться нужно всем),
И тех тринадцать миллионов человек,
С которых начали двадцатый страшный век.

А было жертв ещё немало и других,
Людей повсюду хоронили дорогих;
Но, как бы смерть и не махала здесь косой,
За нашу Родину все шли в смертельный бой.

Война за нами, неподвластная уму.
Бессмертна слава, уничтоживших чуму.
Великий подвиг разноликий наш народ
Свершил весной, в победный сорок пятый год.

Во всех делах мы оставляли яркий след,
Мы добивались выдающихся побед.
И век двадцатый, ты хоть как толкуй, хоть плачь,
Он весь из наших и побед, и неудач.
04.04.1994. Краснодар (Екатеринодар).

Голод в СССР в 1932-1933г.г. унёс жизни 7 миллионов человек.
Около 27 миллионов человек погибли в войне 1941-1945г.г.
Около 13 миллионов человек погибли во время 1-й Мировой войны 1914-1918г.г., Гражданской войны 1918-1923г.г. и голода в Поволжье.

Век двадцатый

Владимир Моисеенков

Я век тот, двадцатый, забыть не могу,
Пусть даже две тысячи стали привычны,
Родился я там, на другом берегу,
В Советской стране, что становится притчей.

Родные навечно в двадцатый вросли,
Историей став, с пожелтевшего снимка,
Не ведая, к счастью, что крылось в дали,
Как выглядеть будет грядущего дымка.

Страна нас растила для жизни иной,
Стяжательства дух, как чуму, выметая,
И вместо того, чтоб гордиться страной,
Мы стали всего лишь придатком Китая.

На культе рубля концентрируя взгляд,
Забыло правительство ценности наши
И лишь с сожаленьем посмотришь назад,
Где в детстве ты верил - нет Родины краше!

Нас травят спиртным, извращают умы,
На тысячи нищих один лишь богатый,
Всё было не так и другим жили мы,
Так в веке ином не забудем двадцатый.

Двадцатый век

Владимир Моисеенков

Двадцатым веком я болею,
Там воспитанье и разбег,
Я в этом веке не старею,
Невольно съехав в новый век.

Двадцатый век разгладит спины,
Добавит молодости в кровь,
Изгладит лишние морщины
И обновит в душе любовь.

Опять мы вместе, стол наш шире,
И свет зажжён опять в окне,
И поубавилось в квартире
Вещей, совсем не нужных мне.

Двадцатый век, моё в нём детство,
Звезда и галстука кумач,
Отца безверного наследство,
Пресс упражнений и задач.

И дважды в год под красным стягом
В колонах шествует страна.
Не место хиппи и стилягам
В раю, где выйграна война!

Двадцатый век вместил, устроил
Детей своих в десятках лет,
Он, как солдат, проходит строем
В огне трагедий и побед.

Эпоха индустриализации

Елена Киянка

Наши предки рвались в облака,
Ввысь тянулись новые заводы -
Что в Европе строили века.
В СССР построили за годы.

«Марш энтузиастов» в душах пел,
И в Москве подземка пролагалась…
Запад с лютой завистью глазел,
Как страна трудилась и смеялась.

В мерзлоте вставали города,
ГЭС на бурных реках возникали,
В глушь со свистом мчались поезда -
К мощи вёл страну суровый Сталин.

И когда нагрянула война,
Если бы не та стальная сила,
Западная пасть уже тогда
Нас бы без раздумий проглотила.

А когда, спустя десятки лет,
Оседлав руины нашей воли,
Свора шавок погасила свет
И дорвалась к власти, сея горе,

Вновь страну спас сталинский задел,
Просто тем, что в трудовые годы
Столько сделать наш народ успел,
Что разграбить не смогли уроды -

Выше сил их прочности предел
Оказался у стальной породы.

Серебряному веку

Елена Раскина

Время траве прорастать сквозь плиты,
Травам иных веков.
Пусть воскресает то, что забыто,
То, что растерзано и разбито
В эру большевиков!

Ты, унесенная ветром эпоха,
Мой серебряный век!
Залп «Авроры», молчанье Блока,
Белый, как саван, снег…

Деды забыли - припомнят внуки!
Смоет снега весна…
Разве сможет прожить в разлуке
С собственным сердцем страна?!

Двадцатый век

Иван Коршунов 2

Холод наступает на планете
Покрывает землю густой снег
Худшее случится что на свете
Людям принесёт двадцатый век.

Многое хранят ещё в секрете
Тайные сообщества людей
Катастрофы, что грозят планете
Неосведомлённостью своей.

Многих век двадцатый на примете
Люди начинали в нём свой бег
Дорого, что мне на этом свете
Всё вобрал в себя двадцатый век.

И весеннее цветенье-детство
Чистая, невинная пора
И о нём воспоминанье-средство
Мне от грусти зимнего утра.

Век двадцатый - взлёты и паденья
Славы, триумфа, людских идей
Лишь закон земного тяготенья
Не изменён сущностью своей.

Разочарованья, век лишенья
Всех иллюзий, призрачных надежд
В руках власти сосредоточенья
Глупцов, мракобесов и невежд.

Глупости людской неимоверной
Верили, что слугам сатаны
Обольстившим речью, мыслью скверной
И готовившим раздел страны.

Расцвет планов тайного масонства
Править миром, как Наполеон
Их идей всемирного господства
Тайно стал осуществлять масон.

Век конфликтов, мировые войны
И рабов свободы от господ
Новых мыслей, дум, идей достойных
И рождается иной подход.

В атомных условиях войны
Самим можно жертвой оказаться
Что не входит в планы сатаны
Другой путь им должен избираться.

Путь официально добродушный
Мы с тобой навеки, мол, друзья
В тоже время червь ему послушный
Грызёт дно, идёт на дно ладья.

Вот суть планов этого жулья
Цель масонской такова стихии
Агентов влияния, червя
Что грызёт уж дно ладьи России.

Ставит цель, избравший этот путь
Выиграть бой тайными делами
Мощь страны лишь может всколыхнуть
Тех голов с враждебными мозгами.

Ядерная мощь-не только щит
Мощное есть средство нападенья
И угроза эта отрезвит
От злых мыслей мира подчиненья.

Двадцатый век

Игала

Двадцатый век стал для меня родным,
В его тисках моя судьба вершилась,
Был для меня он сложным и простым,
Познала я и гнев его, и милость.
И счастье, и несчастье были в нём,
Война пожаром детство опалила,
Осиротел родительский мой дом,
Война меня навек осиротила.
С двадцатым веком связан каждый миг,
Моей судьбы крутые повороты,
Идти всегда старалась напрямик,
Не обходя её водовороты.
Двадцатый век был для меня своим
И жизнью всей я за него в ответе,
Судьба моя переплелась вся с ним,
Почти вся жизнь прошла под знаком этим.

О репрессиях

Ира Николаева

Пока еще не промелькнуло
столетие событий тех,
когда жестокостью замкнуло
круг довоенных тяжких вех.
Репрессий страшные страницы,
и казни каждый Божий день,
глаза и лица, снова лица
как череда за тьмою стен.
Доносы, жалобы, поклепы,
что не щадили никого,
за вольнодумье, анекдоты,
да часто просто- ни за что.
Число смертей подчас сравнимо
с потерями, что на войне,
и то, увы, непоправимо,
то кровь эпохи на листе.

Об эмигрантах

Ира Николаева

Эмигранты, пусть вас не осудят,
ни страна, ни народ, ни молва,
те дороги несчастные судеб,
что ведут за моря, за края.
Поиск жизни, где легче быть может?
я не верю ни капли, ничуть,
ведь финалы потом подытожат,
и расскажут правдивую суть.
Все о том, что рвало их на части,
заставляя бежать с берегов,
где страданья, одни лишь несчастья,
счастье тоже- но малостью крох.
Да и там на далекой чужбине,
ведь никто их не ждал и не ждет,
парадокс тех загадочных линий
на ладонях- судьба может врет?
Это было, и есть, это будет,
лишь на время стихает ручей,
что несет эмигрантские судьбы,
за пределы родимых полей.
И могилы их столь одиноки,
и печален последний их час,
среди чуждых людей, чьи пороки,
может даже сильней, чем у нас.

XX век. Начало

Ирина Зяблева

Выкрасив серебрянкой
Первую четверть века,
Бог написал с изнанки:
"Я не судья Человеку".
Дьявол тайком добавил
Красную пентаграмму
И исключил из правил
Тонны свинцовых граммов.
Где-то тонул "Титаник",
Падали аэростаты,
А у беспечных нянек
Вышло дитя в солдаты.
Вышло и не вернулось.
Как удержать лавину?
Все взорвалось, прогнулось,
Стерлось наполовину.
Девочки с придыханьем,
Мальчики с ясным взором
Магическими стихами
Вскрыли ящик Пандоры...
Лица в овальных рамках.
Первая четверть века.
Я приписала с изнанки:
"Бог, возлюби Человека!"

О, Смутный век! 

Михаил Кунгурцев

Пример, пример нам господа!
Когда в игру вошло коварство.
И тот, кто принимает царство:
Царём не будет никогда!

О, Смутный век! Того он стоит.
Где зыбко всё. И бродит смерть.
Приблизиться и посмотреть:
Как царства рушатся устои.

Уходят в прошлое цари.
Приходят им шуты на смену.
Не признаю я перемену...
В кровавых отблесках зари.

Век двадцатый-век кровавый...

Николай Копылов

Век двадцатый,век кровавый-
Революций, стачек, войн,
Что оставили след алый
И стон русских похорон...

Смерть с косою по России,
В днях ходила средь эпох,
Жизни в них она косила,
Словно так велел ей бог.

Началось всё в год ноль пятый,
В воскресенье января,
Расстреляли в нём солдаты,
Голь приказом от царя.

Кровь лилась потом в ужасной,
В первой бойне мировой
И в февральской буржуазной, -
Гиб народ, свергая строй.

Год семнадцатый-год тризны,
На неё лёг царский трон
И убит был большевизмом,
Что принёс в страну раздор...

В распрях за уклад гражданский,
Брат на брата шли с ружьём,
Разделясь на белых, красных -
Люд друг другу стал волчьём.

Время нэпа,пятилеток-
Под диктаторский террор,
Пробежало тоже в бедах,
Что творил лубянский двор.

В этой властности треклятой,
Сорок первый наступил
И в войне по сорок пятый
Миллионы схоронил...

А затем гробы с "афгана",
Путча кровь в ГКЧП,
Смерч чеченского "акбара"
В демроссийской в кутерьме...

Смертоносный век средь славы,
Уйму умертвил людей,-
Век двадцатый-век кровавый,
Жил в Руси, ты, как злодей...

В твореньях вечны

Николай Тимченко

В России видят все расцвет культуры.
Шедеврам гениальным счёта нет.
Толстой и Чехов - свет литературы.
Ценны и нам творения тех лет.

А маги цвета: Верещагин, Репин,
Перов и Шишкин, Суриков, Крамской!
Мы равных им теперь не часто встретим -
Шедевров кисти уровень такой!

В твореньях вечны Мусоргский, Чайковский.
Чаруют слух их звуков кружева.
В душевный мир попасть совсем непросто;
Им удалось, о том гласит молва!

От Бога дар Ермоловой актрисы!
А Павловой в балете равных нет!
Как пел Шаляпин партию Бориса*!
И то лишь часть когорты давних лет.

Борис* - царь Борис в опере М. П. Мусоргского «Борис Годунов».

20 век

Олеся Тихонова-Воронина

20 век - сума несчастий,
Кровавых бед бездонный ров,
Жизнь проходила через распри,
Сквозь строй поверженных голов;

20 век - лета уродства,
Расцвет смертельного греха,
С оскалом диким Зверя сходство
Вели вслепую, в никуда;

20 век - эпоха страсти,
Пустых желаний перезвон,
Пороки роскоши и власти
Развила, заглушая стон;

20 век - поток бесчинства,
Врата к духовной нищете,
Прилив убожества и свинства
В ненужной, грязной суете;

20 век - век Перелома,
Дорога к эре перемен,
След от идейного погрома
На дне Сознания измен.

Ушёл, в историю гонимый,
Оставив боль от ран печать,
20 век - виток судьбины,
Ушёл грядущий век встречать...

Двадцатый век

Светлана Тарусина

Двадцатый век...
Его начало...
В стране разброд
И призрак смуты.
Война,грядущие
Провалы...
Царь в Ставке...
Правит бал Распутин.

Трещат и рушатся
Устои...Шок
Отречения царя,
И вот восходит
Над страною
Её кровавая заря.

Сначала радостью
Объята,
Повсюду, цвета
Крови, флаги.
Чуть позже...
Вся страна распята
58-ой статьёй
ГУЛАГа.

Эпохи греческие, римские...

Сергей Хомутов Рыбинск

Эпохи греческие римские,
Набеги разъяренных варваров,
Безумства гуннские, ордынские -
Сплошное гибельное варево.

И слезы женщин безутешные,
И смерти торжества великие -
Какие зрелища кромешные,
Какие воплощенья дикие.

Назвать бы то - виденье адово,
Когда бы не было последнего,
Всего лишь одного - двадцатого,
Столь просвещенного столетия.

Двадцатый век 

Юрий Рехтер

Ушедший век - простой графит
Из тектонического жара,
В своих запасниках хранит
Алмазоносные гитары.

"Ах, гёлл…" - звучание тех дней,
Следы "кибиток разноцветных",
Восторг "Катящихся камней"
И юность на "Большом Каретном".

Звучал, звучал вечерний звон
О страсти необыкновенной,
Двадцатый век - любовный стон.
Он возводил и рушил стены,

Своею жизнью раскрывал
Недоговорки междустрочий,
Боготворил, любил, швырял
Дорогами детей цветочных.

От сотрясений и любви,
С необратимостью побега,
Ушёл, не истоптав травы,
Своё не раскрывая эго.

Годами бит любовный бит,
Взамен придуманы консервы
Страданий, чувств… Но, всё ж, бузит
Век наступивший, двадцать первый.

21-й век *

Век 21-ый, толерантный

Валерий Кротов

Век 21-ый, толерантный
- Американская мечта,
Весной арабской, бесталанной
- Европу в ужас привела.

Что это - Кара Божья?
- Иль Дьявола, проделки?
Скорей всего, от скудости ума,
Искали выгоды от сделки,
А, что в ответ - лишь лепота.

Во всём повинен, только Путин,
С трибун высоких льётся ложь.
Заводит мир на путь распутий,
Где доллар пялится - на грош.

Пока бомонд всеЕвропейский,
Дурь не отринет от ума,
Жить продолжая по-плебейски,
Вослед весны - придёт зима.

Век

Василий Рысенков

«Мне на плечи кидается век-волкодав»
/Осип Мандельштам/

Не успели мы двери закрыть на запор
(престарелый хозяин был в коме),
Век-торгаш, век-чиновник - иуда и вор -
Поселился с тех пор в нашем доме.

Нам объедки теперь подбирать со стола.
Он глумится, во всё проникая.
И кривятся, при виде его, зеркала,
А в углах - чертовщина такая!

Мы в последнем лесу заготовили дров,
Там мечты, словно в детстве, крылаты.
Он в избушку пришёл, на развилку ветров,
И за хворост потребовал платы.

Я себе повторяю: «Цепляйся. Держись.
Стой, во имя всего дорогого!»
Как рубашку, одерни короткую жизнь.
Счастлив, кто доживёт до другого…

Двадцать первый век

Виктория Рощина

Наполнен злобой двадцать первый век.
Нет никаких уроков в прошлом.
И снова виден Недочеловек,
Что беззащитного добьет подошвой.
Лишь Диалектика была права:
Благое станет противоположным.
Как в океане, тонут доброты острова,
Среди насилья мир предстал тревожным!
Злодейству славу Нелюди поют.
Тут не до жалости, не до прогресса:
- Молчи! Иначе вас убьют,
Как на земле Славянска и Одессы...

21 век

Галина Колегова

21 век повзрослел.
И не отрок уже, а мужчина.
Что ж, пора выбирать удел,
затянула проблем пучина.
Слышно крики со всех сторон,
словно вороны причитают.
Каждый тянет его в свой полон
и наживу жадно считает.
Мир меняется с каждым днём,
как раскрученная пружина.
Время делает ход конём
и отпущена гильотина.
Выбор сделан за нас и без нас,
растасованы карты жизней.
Миром бредит каждый из нас ...
Дух войны всё наглей и корыстней...

XXI век. Начало

Ирина Зяблева

Только-только век вчерашний
Бросил действовать на нервы,
Округлился, стал домашним,
С ностальгическим дымком,
А уж свежий двадцать первый
Прыгнул весело и страшно,
Взвился над нью-йоркской башней
И задел ее хвостом.
Жуй, буржуй, своих омаров,
Пей "Анапу", пролетарий,
Есть еще в запасе время,
Но запас уже не тот.
Ни благая аватара,
Ни собор, ни планетарий
Наше горестное племя
От расплаты не спасет.
Кони, духи, люди, звери,
От зенита до надира,
От надира до зенита
И - пока не грянет гром!
Двадцать первая потеря
Богом посланного сыра
Выбита на мегалитах
Мезозойским топором.
Каркай, глупая ворона.
Песенка твоя не спета,
Только кто ее услышит
В эту ветреную ночь?!
Звон копыт лихого гона
Всадников Огня и Света
Мироздание колышет
И уносит в пропасть, прочь...

21

Наталия Константинова 8

Полумеры, полустрахи, полулица, полутень
Полу жизни невеселой спутники на каждый день.
Маски вытянуты; профиль мной не узнан наперед,
Жребий брошен, в ожиданьи замер «избранный» народ.

Вместо ласкового слова - крик израненной души,
О зарплатах, об откатах, муках в жизненной глуши.
Где ты, где ты, наш глашатай жизни сытой и простой,
Где пускали в каждой хате на ночлег и на постой.

Где ты, милая Россия в сени ласковых берез,
Где в стогах стояло сено, где был праздник – сенокос.
Где все дружно пели песни, радовалась детвора
Свежеиспеченным хлебом пахло с каждого двора.

Век двадцатый - был суров ты - войны, голод и подъем
Ты людские наши судьбы переламывал живьем.
Но остались в наших душах честь и совесть, долг и свет.
Что несет нам двадцать первый - в наших детях весь ответ.

Безумный двадцать первый век

Наталья Люшневская

Безумный двадцать первый век -
На человечество атаки...
Коронавируса забег -
И ЖИЗНЬ со смертью в жёсткой схватке.

О человек! Виновен сам,
Что дни беспечные минУли.
Ты позабыл - Земля твой храм!
А жизнь бежит... Но не к концу ли?

Вопрос, землянин, для тебя:
А что оставишь ты потомкам?
Ведь станет мёртвой мать-Земля.
Оглохнет мир без песни звонкой.

На шаре зыбком на земном
Ты мот, губитель и транжира!
Ужель не ведаешь о том,
Что паразитом* в этом мире!

*все живые существа сбрасывают с себя нечисть. А Земля ведь живая!

Двадцать первый век

Николай Гольбрайх

Девяностые годы - разруха…
Как начало, начал - новый век…
Но и он, как больная старуха,
Захирел, начиная разбег.

Все надежды - на лучшее завтра,
Оказались фантазией грёз.
Мир в плену, у военного монстра,
И текут реки крови и слёз.

Истощали устои и нравы,
Честь и совесть вообще не в ходу.
А огромные супердержавы,
В чужом доме, справляют нужду.

Жизнь уже не порядок, а хаос,
Как натянутый нерв всё вокруг.
Только деньги, имеют свой голос,
И решают кто враг, а кто друг.

Запах пороха, трупов и гари,
Пропитал даже воду морей.
И безбожные, Божие твари,
Превращаются в хищных зверей.

Новый век беспощадно-жестокий,
Вся планета во власти нужды.
Все, что грезились светлые дали,
Растворились во мраке беды…

Я это точно знаю

Ольга Кристи

Дай, предскажу: изменится Земля,
утешу дай - я это точно знаю:
бесовское рассыплется в углях,
золою удобрений на полях
останки сатанинские растают.

Исчезнет боль. Слезами изойдёт
кошмарный сон кровавых злодеяний.
Воспрянет в единении Народ,
и будет на Земле Великий Сход
под знаменем Любви и созиданий.

Я точно знаю, каждый будет рад
соседу пожимать сердечно руку,
и ярко воссияет слово «брат»,
и возродится к жизни райский сад
под Божий глас - даю тебе поруку.

Нам вышла дикость, нам не повезло,
нас ядом травит мрак братоубийства.
Пригрелось Зло под адовым крылом
и сатаны поганое мурло
с оскалом волчьим и повадкой лисьей.

Крепись, Земля! Не вечен этот бес,
и ненависть запрячется в архивах.
Не одолеть слепцу дремучий лес,
нам, верно, мир приветствовать с небес,
ну, а покуда, просто - будем живы!

Пусть мне простится пафосность моя -
ведь кровь людская - это не водица...
напиться вдоволь можно из ручья,
журавль опять вернётся на поля,
где в перелеске тенькает синица.

В начале века

Сергей Хомутов Рыбинск

Девяностые годы сменили года нулевые,
Те - кипящими были, а эти - почти неживые.
Ощущенье надежды на лучшее незаменимо,
Без него всё теряется, всё, даже явное, мнимо.

Нулевые года - безысходно звучащая фраза,
Точно впрямь обнулили бессрочное время до часа;
И безвременье это нам вечную даль заслоняет,
И угрюмо его стая брошенных псов охраняет.

Двадцать первый век
 
Сергей Чудов

Понять, что даст нам новый двадцать первый век,
И будущего хоть чуть-чуть коснуться края -
Но мифы на ухо бормочет старый грек,
И мы, как дети, повторяем.

Не выбрать карту из колоды никогда!
Действительность всегда циничнее и хуже.
С чего мы взяли то, что будет благодать,
А не разящее оружье?

Не просчитать, не предсказать и не спросить -
Двадцатый век мы ожидали словно чудо!
Две мировых, концлагеря - как дальше жить?
Кого любить и ждать удар откуда?

Человек XXI века

Федор Васильевич Лютиков

Взор в глубины веков обрати,
Осуди вероломство набега, -
Не убий, не предай, не кради,
Человек XXI века.

Во весь дух лошадей не гони,
Чтоб судьбы не сломалась телега,
Не сломай, сотвори, сохрани,
Человек XXI века.

У костра, у креста, у реки
Вспомни Ноя - владыку Ковчега,
От гордыни своей отрекись,
Человек XXI века.

Сердце злобою не погуби,
Посодействуй трудам имярека, -
Не лукавь в ремесле и в любви,
Человек XXI века.

Наблюдает миры звездочет,
Наша благость - планетная веха, -
Только мудрых Создатель спасет
В судный день XXI века.

Эпоху для себя не выбирают...

Юрий Горбатов

Эпоху для себя
Не выбирают.
Где выпало,
Там и придётся жить...

Нас просто
В волны времени швыряют,
Тонуть не хочешь,
Остаётся - плыть.

Так и до нас -
И плыли, и тонули,
Не оставляя
За собой следа...

Доплывшие хотя бы
Намекнули -
Где берег-то ?
Куда грести? Куда?

Эпоху для себя
Не выбирают.
Не нравится? -
"Пластинку не сменить..."

Век двадцать первый.
Что он нам сыграет ?
Неужто снова -
"Быть или не быть?"

XXI век

Юрий Краснокутский 2

Век двадцатый был лучше, чем новый,
Двадцать первый - с охапкой проблем,
Пандемией уж год коронован,
Собирая всё больше в свой плен.

Не вернётся наш Крым в Украину,
Хоть от санкций весь Запад гудит.
В мире, знаю, должно быть взаимно,
Чтобы разум сумел победить.

Нет нигде англичанам покоя,
Весь Биг-Бен погрузился в туман,
Где политик с нечистой рукою
Сеет ложь или сходит с ума.

И Госдеп, и Конгресс в Новом свете
Постоянно кричат в унисон.
За слова президент не ответит,
Коль безумен и стар нынче он.

Всё снесёт, и воспрянет Россия,
Средь нападок коварных врагов.
С нами Бог, наш Господь и Мессия,
Защитит от недобрых шагов.