Дрезден
Анатолий Бондарь
За Эльбой в зелени Altstadt,
По Leipzigstrasse пик движения.
Куда-то снова все спешат
С Модерн в Эпоху Возрождения.
Квадраты ржавых кирпичей
Сложились в ладные строения
И блики солнечных лучей
В старинных окнах отражением …
Качает Эльба на волнах
Клин теплоходика уютного,
Всегда, как молодость, вольна,
Как лента - вдоль окна каютного.
Мостов связующий каскад,
Как по ремню петель полоски.
По берегам речной фасад
То незатейливый, то броский.
Старинный Дрезден. Суета.
Трамвайных линий вязь. Причалы …
Здесь церковь русская в крестах,
Здесь все духовные начала.
И негасимая любовь
К неиссякаемым истокам
Культуры, творческих основ
В своём стремлении высоком.
Дрезден
Виктор Коростышевский
Копии всегда грустнее оригиналов, -
они уже что-то знают о смерти.
Бомбежкой легко сметаются с пьедесталов
боги, и уж тем более, черти.
Всегда есть причины не любить генералов,
обожающих прежде всего порох.
Они изучают свойства материалов,
как плоть на зуб изучает Молох.
Жалость в мундире - это, простите, химера.
Дрезден вряд ли бы умер от голода,
но у янки есть бомбы со смесью ФизЕра -
куда там коктейлю Молотова.
Из-под руин, крысиных нор, жутких завалов,
где плавилась плоть, обращаясь в пепел,
выползли тени сентиментальных вандалов,
нынче узнавших смертельный трепет.
Хорошо, если удастся собрать осколки, -
значит, время пришло собирать камни.
Мир потом разберётся: кто овцы, кто волки,
и как дошли до безумной грани…
Всё в прошлом, кроме взгляда Сикстинской мадонны,
кроме камней, поющих симфонии,
кроме Веттинов тысячелетней колонны,
кроме моей любви к Саксонии.
Дрездену
Виктория Полински
Эти Ангелы на крышах
Ну конечно же Твои!
Дрезден, ты живешь и дышишь,
И купаешься в любви!
А когда-то был в руинах-
Всё проклятая война,
Но слетелись Херувимы,
Чтоб помочь вернуть Тебя!
Возродился ты из пепла
Словно Феникс золотой,
И людская вера крепла,
Что вернёшься снова в строй.
Я желаю твоим скверам,
Твоим церквям и мостам
Никогда не нюхать серы-
Запах адский. Никогда!
Пусть всегда лучи Светила
Цветом розовым своим
Красят башни, крыши, виллы...
А тебя мы сохраним!
Дрезден- бывший славянский город
Виктория Полински
Дрезден- бывший славянский город.
Он Дроздянами был наречен!
В нем дрозды не почувствуют голод,
Но немецким он быть обречен...
И славянские корни позвали
С этим городом сладить судьбу.
Здесь живу, но подспудно печали
Посещают меня наяву.
Отголоски родимого рода
Я встречаю в округе порой:
Сербы- кучка славянонарода
Тут, однако, довольны собой!
Археологи много открыли
Городищ на " немецкой земле",
А историки суть извратили,
Что Славяне- народы во тьме...
Не могу я с неправдой мириться-
И глаза вам открыть хочу.
Как же долго во лжи вариться?
Вот поэтому я не молчу!
Дрезден
Геннадий Глухота
Дрезден вызывает уважение,
Посетить его любой не прочь.
Здесь Наполеон свой ход сражения
С Пруссией просчитывал всю ночь.
А английские бомбардировки
В сорок пятом. Ужас и кошмар!
Город - сплошь завалы и воронки
И незатухающий пожар.
Слава богу, позади трагедии,
Город выжил, дальше жить готов.
В рейтинге любой энциклопедии
Он один из лучших городов.
Мы всё ждем, что станет мир добрее.
Мир спасет, конечно, красота.
В Дрезденской картинной галерее
Ты поверишь в это навсегда!
Выстроились здания вдоль Эльбы
И мосты склонились над рекой.
Дрезденские сказочные эльфы
Охраняют города покой.
Дрезден. Путеводитель
Грета Димарис
Попивая апфельвассер
Грета шла по Бургерштрассе
Шел трамвай тринадцать-драйцен
Грета прыг в него на кройце
Перекрестке Лист и Ляйпциг
До Постпалц дворцов и Цвингер.
Плавно шел своим маршрутом
Непремино рельсо рутом
Тот трамвай от станцен к стацен
В том числе и к Пушкин-плацу
Желтый ваген подошел.
Гэдээр еще витает
И советское здесь помнят
Но уже не различают
Тех узоров как иные
Пионеры - галстук синий
Вместе со святой Марией
А спортсмен в трусы одетый
Был в почете без Советов.
Хорошо идти по штрассам
Попивая апфельвассер
Пятна черные старинных
Нумерованных осколков
Расщепленных пропеченных
И нашедших место в пазле
Мне мигают будто очи
Я в ответ им тоже щурюсь
Был тут дождь но все просохло
Дрезден нравится мне очень
Солнце есть и алес гут.
Дрезден
Любовь Федунова
Помпезный, величавый, грандиозный,
Смешав барокко с модным рококо,
Над Эльбою, в наряде грациозном,
Взлетает в высь свободно и легко.
Похож на кавалера в панталонах,
В атласных лентах, модных кружевах,
Великий Дрезден - на гористых склонах -
Купается в ликующих лучах.
Резные купола - в объятьях света,
Куда-то в даль осеннюю плывут.
Теснятся в залах старые портреты,
Веков прошедших незабвенный труд.
Творения поистине бездонны,
Их глубину не выпить до конца,
Но каждому "Сикстинская мадонна"
Красу откроет женского лица!
Движения - воздушны и прекрасны.
В глазах царят тревога и тоска,
А мудрое чело - по-детски ясно,
И свет души идёт через века...
Поверить трудно, что военым смерчем
Был город превращён в руинный плац.
Но выстоял в потоке быстротечном
И вновь открыл жемчужину для глаз.
Плывут суда по Эльбе величаво,
Пыхтят, вздыхают, будто над Невой.
Два города - два побратима славы,
Триумф барокко над речной волной.
Дрезден
Марк Горбовец
В Германии красивых мест немало
И вряд ли все увидеть суждено,
Но есть такое - в душу что запало,
Что знаменем искусства рождено.
То Дрезден - чудесная Саксонская столица,
Блистающий барочной красотой,
Его шедеврами весь мир гордится,
Их лучезарной высотой.
Дворцы над Эльбой распростерлись,
«Балкон Европы», стометровое панно,
В котором на века, чтоб в памяти не стерлись,
Правителей лицо запечатлено.
Средь них король особый - Август Сильный,
Саксонией он правил сорок лет,
В художествах знаток цивильный,
То был искусства подлинный рассвет.
Дворцы, художеств галереи,
Скульптуры Цвингера,
Коллекции фарфора и картин -
Музейных множество с шедеврами витрин.
Гравюрный кабинет и оружейная палата,
Собрания в «Зеленых сводах» ста фигур из злата,
Рубинов, изумрудов, тысяч бриллиантов,
И королевских сверх богатых экспонатов.
Саксонский Дрезден знаменит,
Его музеи восхищают,
Пленяет города чудесный вид
Его с любовью люди навещают.
*********************************************
Цвингер
Анатолий Бондарь
Январь под робкой белизной.
На Эльбе сонное течение
Туманной скрыто пеленой.
И ... тишь до умопомрачения ...
На оголённых кронах лип
Слезинки пасмурной погоды
И зябкой сыростью налип
Покой на цвингерские своды.
Не стёрты варварства следы
С декора позднего барокко:
Впитавшись в стены, едкий дым,
Фонит, неистребимый сроком.
Творенья помысел нестар
Дюрера, Вермера, Джорджоне ...
Великий Рафаэль свой дар
В Сикстинской воплотил Мадонне.
Разумно-вычурная стать
Парада Цвингерских строений.
Нас будет юностью питать
Неугомоннных поколений.
Брожу, в задумчивости тих,
Века пролистываю сонно.
И, опьянённый, вижу их:
Отцов чарующей Саксонии.
Дрезденский Цвингер
Валентин Клементьев
Дрезденский Цвингер - величие формы!
Символ столицы культуры и нормы,
Барочный стиль, воплотившийся в мощь -
Для славных торжеств, апельсиновых рощ.
Декор утонченный - изысканность стиля,
Польской короной расправлена сила,
Поздний рассвет живописной среды
Градостроительных форм красоты.
Ясность объёма - скульптурною группой,
Динамика пластики - золотом утра.
В Эльбской долине чудесный дворец!
Возвёл Пёппельман - гениальный творец.
Поэты, художники и музыканты
Стремились раскрыть свои грани таланта,
Их Дрезден тянул, словно мощный магнит,
Радовал местный пейзаж, колорит.
На площади льют в музыкальность фонтаны,
Гуляют по парку, как будто бы паны,
И Купол Ворот позолотой орлов
В себе заключают и честь и любовь.
Примкнули к торцам два крыла галереи
С Дворцовым мостом по центральной аллее,
Симметрия нежит обзором глаза,
От барочной роскоши бьются сердца.
Придворная жизнь и большие гулянья,
В красивой оправе стоят изваянья,
Эстетика дуг - грандиозный размах
Мог только задумать всесильный монарх!
Таким оказался Август второй,
Отдал он приказ строить Цвингер большой,
Подобье Версаля для шумных балов,
Чтоб мог принимать всех гостей и послов.
Постройки из дерева - театра подмостки,
С отчётливой линией внешнего лоска,
В парадном убранстве плац и трибуны,
Явились венцом королевской фортуны.
И вскоре строения в ряд вознеслись,
В нарядной подкове сюжеты слились,
Жемчужиной центра возник Павильон,
Играют часы с каждой четвертью звон.
Изрезанность линий - скульптурные сцены,
Подковкой фасад обращён для арены,
Лепнина фронтона с картушем герба
Напоминает всю власть короля.
Ворота короной - блестящая слава!
Четыре орла, будто вдеты в оправу,
Рельефная выпуклость - сложный объём,
Геральдика связей - развёрнутый фон.
Оформил декор Бальтазар Пермозер,
В гармонии пластики: плавность, размер,
Тут изваянья - природной средой
Изящно парят над журчащей водой.
Причудливый мир живописных фигур,
Осознанный стиль хитроумных скульптур,
Сущность создания темы фасадов,
Единством решений ваянье каскадов.
Купание нимф - стилизацией жанра!
От блеска воды очищается карма,
Мифическим благом - искусственный грот,
Каскады течений рождают восход.
Божественный миф - эстетической мыслью,
Символика чувств аллегорией смысла,
Природным явленьем звучанье воды, -
Как плавность мелодий высокой любви.
Играют натуры, какое блаженство!
Лучи придают сцене дух совершенства,
Волнующий ритм обаяньем токкат
И лира романса на песенный лад.
Представлен штрихами стиль рококо,
Что некогда ввёл живописец Ватто,
Капризная линия в декоративность,
Зачатками форм теплота и интимность.
В периметре площади шесть павильонов:
Для трапезы, празднеств и важных приёмов,
Громадные окна в рефрен галерей,
Статуи, вазы, как блики огней.
Позднее возникла в изыск Галерея:
Полотна Рембрандта, Ван Дейка, Дюрера…
Сокровища Рубенса и Боттичелли,
Картины Тьеполо, Корреджо и Рени.
Мадонна Сикстинская - шедевр Рафаэля!
Высоким искусством творца Возрожденья,
Античная живопись в яркий портрет,
И образ несёт благородство и свет.
Богатство коллекций, архитектура
И Мейсенской славы - мануфактура,
Уходят в столетья по стрелке времён
И Цвингер открыт в дорогой эталон!
Марина Тимкина
«Здесь покоится великий Рафаэль, при жизни которого природа боялась быть побеждённой, а после его смерти она боялась умереть» (Ille hic est Raffael, timuit quo sospite vinci, rerum magna parens et moriente mori).
Дрезден,брожу на тихой, освещённой галлерее
Свет падает.., рассеянный стеклянным потолком
Старушки немки,заворожённо, почти немея
Бессрочно зависают перед эскизами и грандиозным полотном..
Прекрасна "Шоколадница"у Лиотара, где чепчик розовый
Цветёт пастелью,словно яблоневый куст, о Жан Этьен!
Пергамент и рельеф, фарфор и цвет воды слегка морозный
Женевский сказочник, персон из знати и ванильных сцен!
Иду все далее.., и застываю в полной эйфории
Огромное,масштаба неба-шедевра Рафаэля, полотно
Где ангелы задумчивы, а свет Мадонны-лик Марии
Открытым занавесом, как досягаемое престола Божьего окно!
О,Рафаэль, блудник, увенчан Папскою тиарой
Симфоний красочных,переплетение и дыхание тонов
Где таинство, триумф и жажда жизни ярой
Увековечили тебя нетленною алтарностью холстов..!
Дрезден,брожу на тихой, освещённой галлерее
Свет падает.., рассеянный стеклянным потолком
Старушки немки,заворожённо, почти немея
Бессрочно зависают перед эскизами и грандиозным полотном..
Прекрасна "Шоколадница"у Лиотара, где чепчик розовый
Цветёт пастелью,словно яблоневый куст, о Жан Этьен!
Пергамент и рельеф, фарфор и цвет воды слегка морозный
Женевский сказочник, персон из знати и ванильных сцен!
Иду все далее.., и застываю в полной эйфории
Огромное,масштаба неба-шедевра Рафаэля, полотно
Где ангелы задумчивы, а свет Мадонны-лик Марии
Открытым занавесом, как досягаемое престола Божьего окно!
О,Рафаэль, блудник, увенчан Папскою тиарой
Симфоний красочных,переплетение и дыхание тонов
Где таинство, триумф и жажда жизни ярой
Увековечили тебя нетленною алтарностью холстов..!
