Русскому великому Царю.
Одолел советскую шпану.
Но… не там, где должен бы стоять.
С трёх сторон дворцовою стеной.
Пустишь ты могучего коня.
Пол России пропили... и Польшу.
Виссариону Белинскому на Симеоновской улице
Михаил Петров
Кому сей памятник, поэт военачальник, Папа Римский ?
На постаменте Виссарион Белинский,
Великий критик, не просто демагог,
На поприще любом, он отличиться б мог.
Законодатель общественного мненья,
Материализм, считал он верное ученье.
Был идеолог крестьянской революции,
Мечтал о честной, справедливой конституций.
Его и Ленин уважал и Сталин,
Царя кто против, ясно гениален,
Свои хоть умники соц..вождям мешали,
На пароходах из России отправляли.
Ему здесь место в центре хорошее досталось,
Поставила же власть, не постеснялась,
Очнулся б он, нашёл слова для критики,
Здравоохраненья, экономики, политики.
Памятник блокадной колюшке
Ирина Ершова 56
Её подвиг неоспорим.
Эта рыбка в дни блокады
Людей кормила среди льдин,
Не потребовав награды.
Рыбка мелкой, колючей была,
Даже сети ее не брали.
Сколько жизней она спасла!
Там от голода умирали...
Нам прошлое помнить привычно.
Люди колюшку не забыли
И ей памятник необычный
У синего моста открыли.
Глинке на Театральной площади
Михаил Петров
Перо таланта, не бандита финка,
На постаменте композитор Глинка,
Похож он на Крылова, баснописца,
Неряха тот был, но его манишка чиста.
Он не учёный, не военачальник,
Он русской классики родоначальник.
"Жизнь за царя" он написал, да патриот,
Талант кто в коньюктуре упрекнёт ?
Дилемма, небольшая тут история,
Перед ним опера, за ним консерватория,
Со всех сторон к маэстро с уважением,
Серьёзна музыка, писать не развлечение.
Но надо в оперу, на службе показаться,
Потом вернуться б, с молодёжью пообщаться.
И рядом Римский - Корсаков в компании,
Есть у двух гениев момента понимание.
Да, лучше к девушкам ходить всё же вдвоём,
Присел коллега, тяжёл стал на подъём,
Ой, вон блондинка пошла, так хороша,
Не постареет никогда душа.
Гоголю на Невском проспекте
Михаил Петров
О Петербурге писал Гоголь лучше всех,
Теперь здесь памятник ему стоит от нас от всех.
В иронии, ну кто ему откажет ?
Глаза прищурил, что то вродь как скажет.
Любил он Невский, он о нём писал,
Его не зря сейчас здесь пьедестал,
Подходят граждане, осмотрят постамент,
На них он смотрит, да уж контингент.
Что ж изменился город и не здесь столица,
По статусу претензии и лица,
Но дух имперский в Москву всё ж не попал,
Всяк это чувствует кто в тех краях бывал.
Но у истории менять всё есть причины,
Счас как в Европе здесь, витрины, магазины,
Ночные клубы, дорогие рестораны,
Но в лицах видно, в породе есть изъяны.
Не тот уж Невский, что тут говорить,
Но всё ж нельзя его не полюбить,
Вот ожил б Гоголь и вниз сошёл к народу.
Что бы попробовать улучшить их породу,
А вдруг получиться улучшить их породу ?
Горькому на Каменноостровском проспекте
Михаил Петров
Не ездил к Ленину для бесед он в Горки,
Великий классик пролетарский Горький.
Товарищ Сталин ему пиар создал,
Поставлен после смерти он на пьедестал.
Хоть Буревестник в революциях толк знает,
"Раз не здОётся враг, его уничтОжают",
Он токовал как тетерев на току,
Ну клюнет кто кормящую руку ?
Писать таланту всегда как удовольствие,
Особенно как ставят на довольствие,
Земной рай не построишь без винтовки,
На Беломор - канале был в командировке.
Тщеславны люди, кто не покупается ?
В любви поэты, кому не объясняются ?
В театрах Ленина за званье кто играл,
Кто "комиссаров в пыльных шлёмах" воспевал.
О людях творческих особый разговор,
Не равнодушен счас к деньгам и прокурор,
Товарищ Горький тож не идеал,
Не зря ж творя ночей не досыпал.
Не то уж время и не та Россия,
И на слуху уж имена другие,
Сейчас стоит в металле у метро,
Убрать ли стоит ? Ну всё тки не дерьмо.
Грибоедову перед ТЮЗ-ом
Михаил Петров
Грибоедов на Семёновском плацу,
Да, досталось его в Персии лицу,
Дипломатия есть конечно разная,
Гроб закрыт был,
Очень внешность вродь была безобразная,
Да, от ума не всякое и горе,
Он жертвой стал в политическом разборе,
Ну, литераторам частенько не везёт,
Уж приключенье себе каждый подберёт.
И с декабристами он дружбу тож водил,
Под монастырь хоть никого не подводил,
Передовой был ум своей эпохи,
Да, переборы в любом раскладе плохи.
Но простоты хватает мудрецу,
И бьют по почкам, реноме и по лицу,
Талант энергия - такой "перпетум мобиле",
И в дыры все носы суют и тоже шнобили.
Ну вот аукнулось, ну где на них управа ?
Да, умный вид, очков изящная оправа,
Сейчас сидит и вроде как спокоен,
Из бронзы он и всем сейчас доволен.
Добролюбову на Большом проспекте
Михаил Петров
Попов, Жуковский тож не подкачал,
И Добролюбов украсил пьедестал,
И что с того, что его мало знают,
Проспект он главно собою украшает.
Он публицист был и революционер,
При жизни стать он популярным не успел,
Но позже либералы дань отдали,
Как и Белинский стоит на пьедестале.
Жизнь без талантов не полна конечно,
Как дальше жить, что делать, тема вечна,
Себе в ущерб, забыв здоровье личное,
Искали в гражданах они качества приличные.
И доискались до Маркса и до Ленина.
Была теория их хорошо проверена ?
Но отрицательный всё ж тоже результат,
Он был мыслитель и ни в чём не виноват.
Сейчас стоит и смотрит на людей,
На свете том, ему навряд ли веселей,
И тёмных сил и там он ищет происки,
Такие души, они ведь в вечном поиске.
Достоевскому у метро Владимирская
Михаил Петров
Недовольна и будто сердита,
Глыба сидит из гранита,
Композиция хоть не внятна,
Достоевский это, понятно.
В камне, бронзе, уж не раздеться,
Хорошо на солнышке греться,
Рядом дом его, шум хоть мешает,
Он о судьбах людских размышляет.
У живых есть свои интересы,
И спят в душах притихшие бесы,
Метро рядом, много народа,
Была, будет жизнь многих убога.
Уж фамилию его кто не знает,
Молодёжь его книг не читает,
В каждом веке свои есть кумиры
И размеры зарплат и квартиры.
На Владимирский смотрит собор,
Фёдор, вызвать б Вас на разговор,
Умных я людей понимаю,
Получился б он грустный, я знаю.
Памятник дырке на улице Маяковского
Ирина Ершова 56
Непонятный загадочный памятник
Вызывает у жителей спор.
Для чего его здесь вдруг поставили,
Ведь не знает никто до сих пор.
Проходя мимо камня,конечно,
Можно думать,ну всё,что угодно.
Без названья поставлен,поспешно.
Может это теперь уж так модно?
Ни таблички нет рядом с тем камнем,
Никаких объяснений,легенд.
Над загадками думать устанем.
Тем не менее,он монумент.
Нет названья,а есть только дырка.
В камне видно её хорошо.
А прохожим осталось лишь фыркать
Над "Загадочной русской душой"...
Памятник дырке на улице Маяковского вглядит так, будто рабочие забыли здесь этот камень, но на самом деле он появился здесь в рамках программы благоустройства города. Автор памятника - скульптор Евгений Духовный. Выглядит он как огромный кусок гранита с аккуратной круглой дыркой посередине. Есть поверье, что если просунуть туда руку и загадать желание, оно сбудется в течение 6 месяцев, особенно если это любовное желание.
Кирову на проспекте Стачек
Михаил Петров
Есть в Кировском районе проспект Стачек,
Там площадь, постамент, на нём стоит не мальчик.
Солидный дядя в сталинской фуражке,
Пожил не плохо, по круглой судя ряшке.
Горисполкома был он председатель,
Он пролетарский трибун, законодатель,
Товарищ Киров, "наш Мироныч" проще,
Любимец Сталина и ленинградцев в общем.
Его прихлопнул муж его любовницы,
Элизы Драуле, по фотографиям скромницы,
В затылок выстрелил, да, прямь в Смольном и убил,
Собой б владел, ну морду взял б набил.
Теперь Мироныч история эпохи,
Но если помнят, дела не очень плохи,
Его подштанники по телевизору показывали,
Чего то эксперты, историки там доказывали.
В театр абсурда его внесли навечно,
В его квартире есть музей конечно,
Его по праву Мироныч заслужил,
А год 37-й, он как бы пережил?
Пред постаментом ступени и мальчишки,
На сноубордах там прыгают плохишки,
Кромсают мрамор ленинградцев дети,
Нистало лучше никому на белом свете.
Крузенштерну у Морского кадетского корпуса
Михаил Петров
Раз моряк, то значит и спортсмен,
Стоит на пьедестале Крузенштерн,
Он мужчина, хоть нет на зону ходки,
В бронзе он стоит у мореходки.
Море его манит, океан,
А вода в Неве самообман,
И глаза б его реки не видели,
Отвернулся он, так его обидели.
Стоит, руки на груди скрестив,
Но есть везде конечно позитив,
Он пример для молодых корсаров,
Любителей с экватора загаров.
Ритуал курсанты соблюдают,
Его плечи гюйсом часто украшают,
На пирата пират руку б не поднял,
Крыса шла и кортик враз пропал.
Но нашли, при полном адмирал сейчас параде,
Есть уверенность, спокойствие во взгляде,
Первый русский обогнул он шар земной,
Очень жаль, но умер молодой.
В бронзе продолжил жить он вечно,
Уваженья достоин он конечно.
Кутузову у Казанского собора
Михаил Петров
У Казанского собора в бронзе, стоит Кутузов,
победитель французов,
А недалеко от него, то ли датчанин, голландец то ли,
его маршал - Барклай де Толли.
Давно отшумели парады и розданы все награды,
Но в бронзе им не пошевелиться,
с пьедесталов им не спуститься.
И другие сейчас времена и другая была война,
Хорошо с верху им видно
и за правнуков верю не стыдно.
Пусть стоят они в дождь и в туманы,
как на мостиках капитаны,
Наша цель на веки веков,
отправлять на дно всех врагов.
Хороша стать, красивы мундиры,
той эпохи они командиры,
Но знамёна их не свернули,
есть металл на штыки и пули.
Впереди что нам всем ожидать ?
И всегда суждено ль побеждать ?
Но пока есть такие мужчины,
волноваться нам нету причины.
Ленину на Московском проспекте
Михаил Петров
Что за памятник красавцу на огромной площади ?
Ему тут восседать ещё б на лошади,
Хоть фантазировать я вообще привык,
Но заменил жаль лошадь броневик.
Какой урод остался б тут в обиде ?
Владимир Ленин, в таком прекрасном виде,
Понятно дело, это аллегория,
Двойной стандарт - обычная история.
Да, лузеры ему все с благодарностью,
С халявною, проглотной солидарностью,
По два двадцать закончилась колбаска,
Жизнь по талонам вроде уж не сказка.
Теперь как все мы, ну без демократии,
Претензии все к коммунистической партии,
Большая площадь, нету зданий близко,
Его здесь постоянная прописка,
Ведь в отношениях важна субординация,
Какие памятники, такая же и нация.
Ленину у Финляндского вокзала
Михаил Петров
Ильич на пьедестале у Фин-бана,
"К чейтям все тезисы, сейчас вьемя нагана,
Винтовки вьемя. и счас час штыка !"
Вот вот он рявкнет, но вродь молчит пока.
На площадь вышел из вагона - Петроград,
Встречает его город Ленинград,
Его добыча в гражданской пусть войне,
Да, ложный идол он опаснее вдвойне .
И вот Володя на броневичке,
Взопрела лысинка его аж в кепочке,
Кричит, сорвал он головной убор в запарке,
Перед райкомами в граните так стоял, не в зоопарке.
Всегда нам не подарок заграница,
Ну нет б здесь сразу в камень, в пень, в дуб превратиться,
Но уж готова на "Авроре" пушка,
Помолодеть должна враз Родина старушка.
Всё воля высшая, всё может мудрый бог,
Во что угодно превратить он Вову мог,
Пошёл Ильич спокойно от вокзала,
"Даёшь всем счастье !" , толпа вокруг кричала.
Но непонятен времени зигзаг,
Застыл всё ж в бронзе, сделав в вечность шаг,
Да, в диалектике есть странные загадки,
Дорожки ровные кому, а есть пути негладки.
В него стреляла эссэрка Ф. Каплан,
Потом уж в бронзе был, стрелял и хулиган,
Стоит сейчас как новый, подлечили,
С теченьем времени идеи его в силе ?
Он по масштабам конкурент и Чингиз Хану,
Смотрю и слышу вновь "Сейчас вьемя нагана !"
Вдруг заорёт и через столько лет,
Такой нам от истории презент.
Лермонтову у Николаевского кавалерийского училища
Михаил Петров
Поэт был молод и душою чист,
Дерьмо не трогай раз не мазохист,
Злых не дразни, беды не оберёшься,
Как б ни стрелял, когда то промахнёшься.
Каков мудрец ? А хватит простоты ?
Кого любил, хотел быть с тем на "ты",
Но очень разное есть качество мозгов,
Как сделать не было б в друзьях что б дураков ?
Но памятник ему стоит, приемник гения,
Он гений сам, здесь ни причём везение,
Погиб он тоже на дуэли, на Кавказе,
Но нет границ на зависть и заразе.
Его противник, красавец был мужчина,
Для уважения к себе, серьёзная причина,
Красавцев много, свой статус надо знать,
Но нет закона, в кого нельзя стрелять.
И пыжился, ходил хвост распустив,
От дам записочек он пару получив,
Павлин тщеславный, ряженый петух,
Такой убьёт поэта, даже двух.
Проходит время, ну и что меняется ?
Кто на дуэль на пистолетах вызывается ?
Болезни те же, такие же микробы,
На лбах у бездарей не ставят клейма, пробы.
Ломоносову на Университетской набережной
Михаил Петров
В Сибири дальней родился ребёнок,
Что лоб широк заметили с пелёнок,
Отец помор был по фамилии Ломоносов,
А сын кем станет, математик иль философ ?
Галдели тётки, "Во лбу Мишань семь пядей",
"МОгуч в Отца!" - все согласились с дядей,
Ну как сказали и забыли, все в делах,
Запомнил Миша, вся сила то в мозгах.
Дожил пацан до девятнадцати годков,
Манатки в узел собрал и будь здоров,
Не пропадать же средь мужланов, так решил,
И лапотки свои в Москву он навострил.
Оттуда в Питер хрен знает как попал,
Крутнулся... и залез на пьедестал,
Уселся плотно, смотрит на Неву,
Ну как так получилось, не пойму?
Памятник Муму на Площади Тургенева
Ирина Ершова 56
Вдали от шума городского,
На тихой площади, страдая.
У сапогов, плаща родного
Хозяина ждет, все прощая.
Собаку эту знает каждый,
Кто слез по ней пролил не мало,
Кто прочитал рассказ однажды,
Чтоб в сердце та Муму запала.
Чтоб обрести любовь и верность,
Приди к скульптуре на свидание,
Дотронься до собачки нежной,
Застывшей в вечном ожидании.
Памятник Муму появился в 2004 году к 150 годовщине публикации произведения в журнале "Современник", о чем свидетельствует мемориальная доска на здании. Это скульптура не только собаке, но и всем животным, которым человек причинил боль и страдания.
Памятник Николаю I на Исаакиевской площади
Димитрий Кузнецов
В его суровые глаза глядят века,
С ним переменчивое Время говорит,
И Русский Царь в мундире Конного полка,
Как–будто в воздухе над городом парит.
Пред ним эпохи люциферовой таран
Утратил силу и рассыпался золой,
Его оставили нам Клодт и Монферран
Бессмертным символом Империи былой.
Николаю Первому у Мариинского дворца
Михаил Петров
Великолепен монумент и строен,
Изысканнен, он восхищения достоин,
Как на параде, на коне кавалергард,
Его чуть не снесли при коммунистах говорят.
На фоне Мариинского дворца,
Достойный сын, достойного отца,
Но кличку "Палкин", ему всё же дали,
Но как хорош он всё ж на пьедестале.
Да, ясно слышу стук я барабана,
В пропорциях не вижу я изъяна.
Поскачет конь к дворцу - направо, он тут рядом,
Под многих женщин восхищённым взглядом.
Войдёт в дворец, кирасу снимет, каску,
Царь так естественнен, он презирает маску.
Но благородство, это всё же сила,
Какая власть бы стройность линий отменила ?
Как на ладони иностранцам из Астории,
Как раритет в Российской счас истории.
Петру Первому на Английской набережной
Михаил Петров
Я топора с утра уж слышу звук,
Царь Пётр трудится не покладая рук,
Учиться плотником он в Саардаме пожелал,
Назад был сплавлен, всех там стуком доканал.
А что ему, он не устанет, он железный,
Корабль ладит, да небось военный,
Голландцы рады, русский ишь старается,
Медведь под парусом, авось швед испугается.
Стучит топорик, рубанок гонит стружку,
Смерд в споре нож достал,
а царский довод пушка,
Он не устанет, на бронзе нет мозолей,
Мы всем покажем, других мы хуже что ли ?
На пьедестале хорошо стоять,
Вот жаль туристов много, им бы лишь мешать,
Всё лезут под руки, а нет стоять б в сторонке,
Ну, что с них взять ? Какие есть потомки.
Царь-Плотник. Памятникам Петербурга
Людмила Первомайская
"Царь-Плотник" строил корабли,
Взмахнул он топором так лихо...
Мой город на брегах Невы-
Весь памятник, краса и диво.
А зачинал он свой отсчёт
От крепости, от равелинов.
Его со всех округ народ
Бедняцкий строил воедино.
Теперь сияет златом шпиль
И Ангел город охраняет
И Невски волны в бурю,в штиль
Надёжно крепость окружают.
Он с малых начинался дел,
Мой город знаменитый,славный,
Но рос, крепчал, его удел-
Быть навсегда в веках прославлен.
Там, в крепости, была тюрьма
И вешали на эшафоте-
Кому свобода дорога,
Они-дворянского сословья.
И шепчет Невская волна
Слова любви брегам гранитным,
Укрощена теперь она,
А раньше-через них стремилась
Уйти на улицы - в простор
И всё крушила,убегая,
Чиня над Питером разор
Моя Нева, река родная.
Неслись по волнам и дома
И утварь из домов и люди...
Крутого нрава же она,
Да и другого уж не будет!
Ведь вся она в царя Петра-
Его ослушаться боялись.
Однажды твёрдая рука
Счертила линию - Косая
С тех пор звалась.И возражать
Придворные царю не смели,
Себя поставил уважать
Он чрез века.Уселся в стремя-
Гранитный камень-постамент
Поставила Екатерина
И Пушкин памятник воспел
В своей поэме. Всё едино.
Кунсткамера. Пётр прививал
Любовь народную к музеям
И угощенья раздавал
Бесплатные-чтоб "поглазели"
На чуда чудные. Народ
Так прививал себя к культуре.
Поднялся город "из болот"-
Ведь зодчие создали чудо.
Пётр Ассамблеи проводил-
У Меньшикова Алексашки,
А лодочник уж развозил
Всех на "тот" берег после танцев.
Убранство -в золоте весь зал,
Огромный, в драгоценном камне,
Воображенье поражал,
Душа и сердце замирали...
И не было ещё мостов,
Была такая переправа-
Возили среди бурных волн
То берег левый, берег правый.
И домик маленький Петра...
Из самых первых он построек,
В нём до сих пор душа жива
Того, кто основал наш город.
Адмиралтейская игла
Стремится в небо голубое,
На ней кораблик по волнам
Мечтает вырваться на волю.
Мечтает о походах он
Как настоящий белый лайнер
И чтобы капитаном Пётр
В огромном синем океане.
Речной наш город, город-порт,
Красавцы-лайнеры заходят,
А летом наш Российский Флот
В Неве красуется.И гордость
Берёт за берега её,
За стройность, стать, красу и диво,
За милый,светлый город мой,
Несломленный, непобедимый.
В нём столько прожито эпох!
Он-революций зарожденье,
Поистине ведь он-герой,
Всегда достин восхищенья!
Из "топи блат" родился он
По царскому соизволенью,
Санкт-Петербургом окрещён
Он был по своему рожденью.
И как бы не назвался он
За всю историю большую,
Кто побывал здесь-всяк влюблён...
И ветром я его целую.
Целую руки у мостов-
Они взлетают ночью белой
И тротуары и шагов
Неспешный ход и гордый Невский.
Целую ветром Летний сад,
Его деревья, воздух пряный.
И только город виноват,
Что ветер к вечеру чуть пьяный...
Мой Петербург, хранит тебя
Небесный ангел над Собором.
Моя родимая земля...
Как ты мне и любим и дорог!
Петру Первому у Михайловского замка
Джентльмен Удачи
Как Цезарь, гладиатор, римский воин,
Пётр на коне, он восхищения достоин,
Уверенна, степенна стать коня,
Пример царь твёрдости и силы для меня.
Судьбой для дел великих он избранник,
Так едет через поле воин - странник,
Но цель достойная его манит вперёд.
Рукой железной он коня не повернёт.
На солнце жестью бронза не блестит,
Он благородной патиной покрыт,
И непреклонный как центурион,
Свои когорты ведёт к победе он.
Пусть долог путь, не станет коня гнать,
Он всё успеет, ему не опоздать,
Он созидатель, воин, он герой,
Кто не пойдёт, как позовёт с собой ?
Плеханову у политехнического института
Михаил Петров
У политеха постамент, на нём Плеханов,
Стоит и думает, тут столько хулиганов,
Вродь ВУЗ технический, а мало всё ж серьёзности,
Не ценит молодёжь ей данные возможности.
Встречаются прогульщики, лентяи,
Комфорт, на лекции ездят на трамвае,
На троллейбусах, метро для них прорыли,
А мы в их возрасте пешочком больш ходили.
Стоит брюзжит, на карандаш б их всех,
Напрасно. Жив, живёт, жить будет политех,
Дух лирика в любом до тридцати,
Кого ж из бронзы тут, из дерева найти ?
Гранит науки для зубов тяжёл,
Когда то скромно в эти стены он вошёл,
Сказал привратник "Ну больше на урода",
Сергей Иванович навечно встал у входа.
Но интересный тут имеется момент,
Плеханов то, ведь был интеллигент,
Пылал не сильно видать большевистским пламенем,
К нему приставлен пролетарий с флагом каменным.
Но косточки неплохо всёж размять,
Студенток сколько можно тут с лекций провожать ?
И жаль не повернёшь вспять эволюцию,
Не остановишь возраст революцией.
Зато теперь он классик от науки,
Но где то слышит весёлые он звуки,
Ну вот под старость, но сильней желанье,
Присоединиться б к весёлой той компании.
Памятник Подвиг Метростроевцев на берегу Невы
Светлана Лизунова Лана Лис
На этом месте в дни войны
Стояли танки у Невы.
Прорвать блокаду - дан приказ,
Войска здесь собрались тотчас.
Кладут понтоны ровным слоем
Трудящиеся Метростроя.
Их мирный труд был - созидать.
Война всё повернула вспять.
Работа под прямым огнём...
Погибших в списках мы найдём.
Их столько - всех не перечесть!
Им монумент поставлен здесь.
Пржевальскому в Александровском саду
Михаил Петров
Вот Пржевальский, большой оригинал,
При нём верблюд, верблюд прилёг, устал,
Но Пржевальский терпеливо ждёт,
Пока верблюд любимый отдохнёт.
Они из бронзы, куда им торопиться ?
Из средней Азии пришлось им возвратиться,
В краях далёких не терял он время,
Глядь, дикий конь, нет ни седла, ни стремя,
Был непорядок, конь без имени скакал,
Пржевальский щедро коню имя своё дал.
Географ он и натуралист,
Он не политик, пред народом чист,
Хоть не флорист, но флору изучал,
Природу больше чем людей он уважал.
Уж походил он, пыли наглотался,
Счас в центре Питера в сквере оказался,
И вспомнить что, под старость лет уж есть,
Всё можно сделать с дивана если слезть.
Пытливому уму мир ясно тесен,
Был человек ему не очень интересен,
Верблюдов он наверно больше понимал,
Верблюда скульптор с ним и изваял.
Суворову на Марсовом поле
Михаил Петров
Суворов в бронзе, юноша прекрасный,
Пусть и в металле, таким быть все согласны,
Сжимает меч, хоть внешне не суров,
Бог Марс он, воин, к подвигам готов.
Да, аллегория хорошее занятье,
Она костюм изменит, лицо, платье,
Польстить умеет отечество признательное,
И правда матка тут не обязательна.
И в жизни был он, почти спартанец,
Князь Италийский, тут грек, не итальянец,
И через Альпы вёл войска вперёд,
Ну у такого его меч кто отберёт ?
С такой фигурой царедворцем мог он стать,
Отставил ножку как, редкостная стать,
Но так он памятник себе б не заработал,
Хотя б ночь каждую он в спальни к дамам топал.
Как персонаж не вызывает споров,
Он наша гордость - Александр Суворов,
Пример мужчинам результата, дела,
А дамам духа пропорции и тела.
Через мост Троицкий когда я прохожу,
Я с уваженьем на него гляжу,
Герои созданы всё ж из особенного теста.
И поле Марсово его по праву место.
Чернышевскому на Московском проспекте
Михаил Петров
Собою он украсил бы и Невский,
На Московском проспекте Чернышевский,
Умному сидеть нигде не стыдно,
Даж хоть в Купчино, где его всем и плохо видно.
Он без кепки, без папируса, книжки,
Без домбры но всё же в манишке,
Поздновата моя пусть подсказка,
Ох, идёт таким людям указка.
В сюртуке он, мужчина солидный,
И плюс в бронзе, да очень он видный,
Счас не встретишь таких к сожалению,
Сам привык к друзей лиц выражению.
И Белинский жалко далеко,
Понимали б друг друга легко,
Публицисты и мыслители,
Маяки наши и просветители.
Над ним капает хоть иногда,
Вниз не спустится он никогда,
Всё же жалко не на лошади сидит,
Покрасивше площади был б вид.
