Он был Христом!
Азы Русской Теологии
Толпа без устали ревела:
Она возмездия хотела -
Ей Жертву надо было дать
И смерти на кресте предать!
Она была слепА, жестока:
Не разглядевшая Пророка -
Она была глухА и жАдна
До Жертвы - крайне кровожадна!
Толпе хотелось насладиться,
Как в муках тело будет биться,
Как Тот, кого она предАла
Молить пощады будет! Мало
Ей было мук Его на пытках:
Толпа безумствует с улыбкой,
Смотря на раны, гематомы…
Ей невдомёк, что скоро Дома
Он будет вновь, с Отцом Единым!
А раны, муки - проходимы…
И кротко, терпеливо Он
За них страдал: Он был - Христом, -
Азы Русской Теологии
Толпа без устали ревела:
Она возмездия хотела -
Ей Жертву надо было дать
И смерти на кресте предать!
Она была слепА, жестока:
Не разглядевшая Пророка -
Она была глухА и жАдна
До Жертвы - крайне кровожадна!
Толпе хотелось насладиться,
Как в муках тело будет биться,
Как Тот, кого она предАла
Молить пощады будет! Мало
Ей было мук Его на пытках:
Толпа безумствует с улыбкой,
Смотря на раны, гематомы…
Ей невдомёк, что скоро Дома
Он будет вновь, с Отцом Единым!
А раны, муки - проходимы…
И кротко, терпеливо Он
За них страдал: Он был - Христом, -
Александра Зырянова
Онемели скрюченные пальцы.
Запеклись в чернеющей крови…
Ты, сосед, не злись и не ругайся -
Ты со мною Бога призови.
Палит солнце - навалилось тяжко,
Жар его - беда, не благодать.
В тридцать три отчаянно и страшно
Без вины виновным умирать!
Чем мешал я - проповедью мирной?
Чем я в людях разбудил зверей?
Не хочу я уксуса и смирны,
Хоть бы все закончилось скорей!
Грудь сдавили обручи удушья.
Говорят, живут и по три дня…
Умерев, спасу людские души -
Господи, спаси же и меня!
Я воскресну. Верю. Я упрямый -
Я воскресну, все испив до дна.
…Иоанн! Ты присмотри за мамой -
Ведь она теперь совсем одна
Голгофа
Алексей Никуленков
Вот она, священная Голгофа,
Приговор неправедный людей!
Вместо поклоненья - злобный хохот
Перед Тем, Кто выше всех судей,
Перед Тем, Кто Послан Светлым Богом,
Перед Тем, Кто Бог в толпе людской,
Крест поставлен на холме высоком,
Гвоздь звенит, палач стоит лихой.
Что же люди? Где же благодарность,
Кто стоит здесь, зависть затая,
Или только злоба и бездарность,
Все, чем наградила вас земля?
Он вас спас, Он нес любви Ученье,
Избавлял от горя, тешил слух,
Так за что столь тяжкие мученья
И зачем ужасный этот стук?
Вы, слепцы, в тот миг не понимали,
Не хотели вы тогда понять,
В Чьи вы Руки гвозди забивали,
И на Чьи Уста легла печать!
Не смогли понять вы Божью милость,
Он, стерпев всю боль, главой поник,
Что б века над миром разносилось:
«Отче, бо не ведают они!»
Распятие
Алена Ивановская
Апостолы бежали в страхе,
Объята тьмою вся земля!
Бросают жребий о рубахе
К кресту прибитого Царя.
И рвут одежду, больше - души
Тех, Кто остался до конца.
В сердцах Их нож, и слезы душат,
И гром раздался в небесах!
Завеса в храме разделилась,
И содрогнулась вся земля!
И очи всех слепых открылись -
Распяли Вы Царей Царя!
Голгофа
Стоял народ, и зрелище пред ним,
А над Голгофой собирались тучи.
Ещё венок терновый, а не нимб
Терзал Мессии голову колючий.
Желание толпы Христа распнуть,
Жизнь даровав злодеям душегубам.
Но не о том тревожит сердце грудь -
Небесной влаги ждут сухие губы.
Дождя, дождя, глоток святой воды –
Смыть поцелуй предателя Иуды.
С копьем судьбы вершителя бразды
Взял сотник Кассий Гай широкогрудый.
Притихла бесноватая толпа
В предчувствии живой горячей крови.
Когда Лонгин копьем пронзил Христа,
Иисус был полон к той толпе любови.
Легионеру обожгло глаза,
Росою алой оросило брови.
А глаз слепой, прозрел он – чудеса
Ему Христа явила капля крови.
Раскаты грома, молнии вослед,
Египетскою тьмой холмы укрыло.
Померк земной внезапно яркий свет
И в ужасе толпа зевак застыла.
А что Голгофа, не её вина,
Что местом казни выбрали вершину.
Была не в силах облегчить она
Страдания божественному сыну.
Был день один.
Таких немного,
Что в памяти людского рода
Кровавой подписью чернил
Пророк забытый выводил.
Был час один.
Таких не будет,
Когда народ в безумстве судит,
И люди пьяною толпой
Глумят Святого пред собой.
Был род один
Людского зверя,
Когда, ослепши и не веря,
Кричали, брызгая слюной,
-„Варраву отпусти домой!”
Был суд один.
Судили Бога.
И Понтия белела тога,
Когда над шумною толпой
Он руки умывал водой.
Был крест один
На плечи брошен.
И тернью царской в брови скошен
Кружок колючего венца,
Предвестник скорого конца.
Был Он один.
Смотрело племя,
Людское страждущее семя,
Как, опустив свои глаза,
Святая Дева мимо шла.
Шла Боль одна...
Блестели гвозди.
И тел изогнутые грозди
С червонной прописью ресниц
Не видели летящих птиц.
Шла смерть одна.
Взбиралась в гору.
И было пасмурно в ту пору,
Когда с Голгофова лица
Прощал виновных Сын Отца.
Был Дух один.
Земля дрожала.
И только Матерь Божья знала,
Что нет у милости конца,
И что безбрежны небеса...
Сергей Илларионович Глущенко
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эти капли стекающей крови,
Ото лба по щеке, по надбровью…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эта боль, этот пламень в груди,
Негасимой любовью рожденный,
На горе, словно факел возжженный…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эта сталь, пронизавшая плоть,
Этот холод, крадущийся следом,
Эта скорбь, чей предел не изведан…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Этот свет в материнских очах,
Словно вечности капля живая,
Что светится любовь изливая…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Этот вздох, этот крик, что есть сил,
Этот голос, взметнувшийся в небо,
Словно колос извечного хлеба…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Это ветер, сметающий всё,
Это мрак. Только слышится еле,
Это плачет дитя в колыбели…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Онемели скрюченные пальцы.
Запеклись в чернеющей крови…
Ты, сосед, не злись и не ругайся -
Ты со мною Бога призови.
Палит солнце - навалилось тяжко,
Жар его - беда, не благодать.
В тридцать три отчаянно и страшно
Без вины виновным умирать!
Чем мешал я - проповедью мирной?
Чем я в людях разбудил зверей?
Не хочу я уксуса и смирны,
Хоть бы все закончилось скорей!
Грудь сдавили обручи удушья.
Говорят, живут и по три дня…
Умерев, спасу людские души -
Господи, спаси же и меня!
Я воскресну. Верю. Я упрямый -
Я воскресну, все испив до дна.
…Иоанн! Ты присмотри за мамой -
Ведь она теперь совсем одна
Голгофа
Алексей Никуленков
Вот она, священная Голгофа,
Приговор неправедный людей!
Вместо поклоненья - злобный хохот
Перед Тем, Кто выше всех судей,
Перед Тем, Кто Послан Светлым Богом,
Перед Тем, Кто Бог в толпе людской,
Крест поставлен на холме высоком,
Гвоздь звенит, палач стоит лихой.
Что же люди? Где же благодарность,
Кто стоит здесь, зависть затая,
Или только злоба и бездарность,
Все, чем наградила вас земля?
Он вас спас, Он нес любви Ученье,
Избавлял от горя, тешил слух,
Так за что столь тяжкие мученья
И зачем ужасный этот стук?
Вы, слепцы, в тот миг не понимали,
Не хотели вы тогда понять,
В Чьи вы Руки гвозди забивали,
И на Чьи Уста легла печать!
Не смогли понять вы Божью милость,
Он, стерпев всю боль, главой поник,
Что б века над миром разносилось:
«Отче, бо не ведают они!»
Распятие
Алена Ивановская
Апостолы бежали в страхе,
Объята тьмою вся земля!
Бросают жребий о рубахе
К кресту прибитого Царя.
И рвут одежду, больше - души
Тех, Кто остался до конца.
В сердцах Их нож, и слезы душат,
И гром раздался в небесах!
Завеса в храме разделилась,
И содрогнулась вся земля!
И очи всех слепых открылись -
Распяли Вы Царей Царя!
Голгофа
Вадим Гужев
Подняли крест.
Толпа хотела зрелищ.
Секли плетями. Сбросили хитон.
Глазели.
Ухмылялись: «Неужели
Он будет, как разбойники, казнён!..»
Плевали вслед.
Толкались у обочин.
«Распни!» кричал, кто беден и богат...
«Прости, Господь!..
За всё прости их, Отче!
Они и знать не знают, что творят!..»
Забили гвозди в тёплые ладони.
Шум на Голгофе начал затихать.
Распяв, вспотели.
Ждали, что застонет.
И Он слабел...
Но, вдруг увидел Мать!
Её лицо, застывшее от боли.
Глаза в слезах и руки на груди...
«О, Мать моя, могла ли эту долю
представить ты!..
Помилуй! Не гляди!..»
А вкруг Него волной вздымалась злоба.
Больней камней летели голоса:
«Сойди с креста!
Спасти себя попробуй
и мы в твои поверим чудеса!..»
Закатный луч край неба окровавил.
Заплакал Ангел где-то в вышине.
И крикнул Он : «Отец! Зачем оставил!..»
«Рыдать не надо, Мати, обо мне!..»
Стекала кровь Христова на каменья
Ложилась тень на бледное чело.
Густела тьма...
Но, было Воскресенье!
И солнце над Голгофою взошло!
Распятие Христа
Валентина-Виктория Коскина
В пугающем безмолвии опять
Народу на Голгофе много.
Сюда Иисуса ведь ведут распять
За то, что будто Сын Он Бога,
За то, что может Он спасти народ
И попирает все устои.
И милосердья ждать уж от господ
Ему, смиренному, не стоит.
Вот тащит крест Христос под шорох трав.
Лицо в крови. Затихли люди,
Свою ничтожность сразу осознав.
Да нету жалости у судей.
Им не понять, что Божий Сын простил
Врагов и смерть с улыбкой встретил...
Как жаль, что не хватает порой сил
Простить и нам, чтоб наши дети
Познали мир, где нет потерь и зла,
И где война - чужое слово.
Но залепили алчность, гнев глаза,
И тянут в ад грехи - оковы.
На Голгофу
Вера Половинко
Для многих Он - Спаситель и Мессия,
А для тебя - сынок.
О, сколько, распростертая, просила,
Чтоб жить Он мог!
О, сколько же стеная и рыдая,
За Ним ты шла,
Следы кровавые с камней стирая...
Что ты могла?!
Несла б с Ним тяжкий веры крест?
Но не пустили…
На небе Богом был, а здесь
Изгой отныне.
Рвалась к нему измученной душой…
Страдал Один,
Бит и оплеван яростной толпой.
О, кроткий сын!
За правду не простил Его народ,
Судом клеймил.
Глумился, хохоча, досужий сброд.
Он все сносил.
Он нес по Долороса тяжкий крест.
Дорога муки.
Сбегались люди. Смех и плач окрест…
Слабели руки…
Венец терновый лоб его сжимал
И кровь струилась
Из нанесенных Мученику ран…
А мать молилась,
За Сыном неотступно, скорбно шла,
Душою плача,
Вдруг осознала жертву, поняла:
- Не мог иначе!
Распяли, нет, не сына, а Царя.
Христа распяли!
А Он терпел, завет Отца храня,
В слезах печали.
Он в небо, потемневшее, глядел,
К Творцу взывая.
Он твердо знал - таков Его удел:
Спасать, страдая.
Как птицу вознесли на высоту
Судом Пилата.
- Спасти Себя? Других спасу!
За всех - расплата.
Нещадно солнце жалило, пекло
И стражей «милость».
Впивались гвозди в руки, сталь - в ребро.
И стон: «Свершилось».
Мать, скорбная, молилась и ждала.
Закат алел.
Сын умер! Поднялись ветра…
Бог вниз смотрел.
От горя, мук ее лицо темно.
ЕМУ - стократ!
Отцу глядеть на муки Сына нелегко.
О, час расплат.
Девятый час. Он узник тьмы и смерти.
Венец земли.
Но стражники понять кровавой жертвы
Нет, не смогли.
О, если бы, Пречистая, могла
Ты жизнь отдать
За Сына! Мука тяжела…
Не передать!
Пока несли, ты за руку держала,
Стирала кровь.
И, как осенний лист, душа дрожала,
В глазах - любовь.
Для многих Он - Спаситель и Мессия,
А, для тебя - сынок.
О, сколько, распростертая, просила,
Чтоб жить Он мог…
Распятие
Виталий Голов
Добравшись до Голгофы еле-еле
Христа раздели, разделив одежду.
К кресту прибили, чтоб убить надежду.
Все видели, что жизнь Его чуть тлеет
На всех распятых сильно смертью веет.
Подали уксус утолить им жажду.
Распятия здесь были не однажды,
Но завтра Пасха пусть похолодеют.
Табличка: «Иисус Царь Иудейский!»
Пилатом изготовлена злодейски.
«Не ведают, что делают! О Люди!»
Соседями Его два вора были
Им голени сломали, чтоб не жили…
Христу там прокололи грудь. "О судьи!"
Голгофа
Владимир Сапронов
Голгофа - холм, а не гора.
Такой она была вчера,
Такой осталась и сегодня.
Но устреми непраздный взор -
Она других всех выше гор
На высоту Креста Господня.
На Голгофе
Владимир Сапронов
Смертельный жар в груди запёкся,
И сердце сжалось от тоски:
Иуда предал,
Пётр отрёкся,
И скрылись с глаз ученики.
И слыша, как толпа тупая
Кричит:
- Распни Его! Распни!
Он возопил, изнемогая:
- Или́! лама́ савахфани́!*
На краткий миг, но усомнилась
Душа в присутствии Отца…
Лишь Мать скорбящая молилась
И ни на шаг не отступилась,
Пройдя весь путь с Ним до конца.
Отец
Владимир Сапронов
Ради спасенья
заблудших людей
умер от мук
Иисус Назорей.
Чтоб не погибла
душа ни одна,
страшную чашу
испил Он до дна.
Пытки…
Распятье…
Терновый венец…
Как же Ты вынес всё это,
Отец?!
Голгофа
Владимир Сафонов
Закончилась судьбы дорога,
среди разбойников распят,
Твой Светлый Сын по воле Бога,
над ним глумятся как хотят.
Кто муки Матери измерит?
Какою мерой,кто мне скажет?
Осталось Ей страдать и верить,
что он придёт опять однажды.
На суд Его народы встанут,
слезу страдальцам ототрёт...
но грусть по Сыну сердце ранит,
но боль по Сыну сердце жжёт...
Голгофа
Владимир Сафонов
Он шёл на смерть...
Легко сказать.
За всех за нас,
за правых и не правых.
Сомнения не мучили Его.
Другими ль стали
наши нравы?
Не хочет врать перо...
Дорога в гору.
Путь тяжёл.
Пошатываясь, всё же шёл
обречь Себя на муки,
решительно, отбросив страх.
Качались тени на камнях
и крест на согбенных плечах
держали руки.
Сияло солнце жарким златом.
Пекло Того, кто виноватым
стал по навету сендриона.
И губы горько, вместо стона
упрёк Отцу:"Зачем оставил...?"
День шёл в закат
и в ночь без правил.
Последний путь
Владимир Сафонов
Избитый, окровавленный, оплёванный.
В венце терновом, жалости не знающем.
Он тихо шёл, не падал и не плёлся,
под хохоты толпы его терзающей.
И в этот час, страшнее не бывало,
на помощь Господу один лишь Кириянин...
Мгновенья время вечностью считало,
и лица скрыли те, кто Его знали.
И вот Он на кресте, вот за любовь награда...
Нет грешника грешнее в этот миг...
В поникшем теле помутневший разум-
взвалил он на себя грехи других!
Нет места свету в чёрной полосе,
свершилось всё и отвернулись все...
Лишь Мать пронзённая оружием страданья,
подавленная, в холоде молчанья,
да рядом с ней любимый ученик,-
к ним взгляд Христа прощающий приник...
Голгофа
Дмитрий Афганец
Их не насытишь Моими Страстями,
Мечут проклятия, как ураган.
Руки и ноги пронзили гвоздями
Во угожденье спесивым врагам.
Ужас - и боль в развороченных жилах,
В горле дыханья осталось на вздох.
Я выносить это больше не в силах,
Так помоги же Мне, Праведный Бог!
Не перестанут они изгаляться,
Не продлевай наслажденье врагу.
Больше немыслимой мукой терзаться
Я не могу. Даже Я не могу!
Осатаневших от собственных правил
Останови всемогущей рукой!
БОЖЕ! ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ЗДЕСЬ ОСТАВИЛ
В жертву безудержной злобе людской?
Кровь, всюду кровь. Ядовито и сочно
Вторит толпе Мой сосед-пустослов.
Чёрствые души до ада порочны,
И не спасутся из вражьих оков.
Но и таких Я простил, умирая:
Не понимают они, что творят.
Ныне врата отверзаются рая
Тем, чьи сердца состраданьем горят.
Вечным крестом теперь станет дорога,
И в перекрестье - Спаситель людей.
Ныне приблизилось Царствие Бога
К братьям, испившим из чаши Моей.
Голгофа
Евгения Зих
Он шёл под тяжестью Креста,
От тяжких мук изнемогая.
Толпа вела Спасителя - Христа,
На долгие страданья обрекая!
С издёвкою они в Него плевали,
Лицо при этом закрывая.
Венком терновым Голову венчали,
Кровавым потом награждая!
Кровь капала с Его Чистейшего Чела.
И, в ручейки при этом собираясь,
Стекала по Ногам Учителя Христа,
С землёй Святой соприкасаясь!
Толпа была исчадьем злого ада,
Проклятия при этом изрыгая.
И услужить Пилату была рада,
К распятию Христа сопровождая!
Испив страданий Чашу до конца,
Христос взошёл на Свой Голгофский Крест.
Молил небесного Отца,
Взывая громким гласом до небес!
И Дух Его ушёл к Отцу.
Земля же, сотрясаясь, обнажилась:
"Воистину был Сыном Он небесному Творцу.
И всё, что Он сказал, свершилось"!
Его распяли на кресте,
За нас, за всех распяли.
И загорелись небеса,
И ангельские голоса,
Его в Эдем позвали.
Он был живой, владел толпой,
Людей лечил и говорил:
"Блаженны вы, войдете в Храм!
По вашей вере будет вам!"
Уму неподвластно...
Надежда Воронина
Уму неподвластно такое понять,
А сердцу постичь очень сложно:
Как Господа люди посмели распять,
О, как это стало возможно?
Просил чашу мимо сию пронести
Коль Воля Отца на то, Свыше…
Не ведают, Отче, но Ты их прости -
Был Голос Спасителя слышен.
Уму неподвластно такое понять,
И сердцу постичь тоже сложно:
Царя и Царицу, Детей расстрелять,
О, как это стало возможно?
И наш Венценосец простил палачей,
Молился Творцу и Мессии:
Томительных много и дней, и ночей
Он Бога молил о России.
Распяли...
Нелли Зима
Распяли...Гулкий колокала «Бо-о-о-м»...
Распяли...Мысли стынут от утраты...
Распяли...Редкий, резкий перезвон...
Вновь Господа распяли... мы... Пилаты...
И дышит снег той болью по утру,
И видится вновь обагрённым кровью.
Распяли... И...к Голгофе вновь иду,
Чтобы припасть к тем ранам ставшим новью.
Чудовищна по скверне ныне плоть.
Вопит грехами так самозабвенно...
Сегодня за неё распят Господь,
Чтобы Душа воскресла во Вселенной.
На Голгофе
Подняли крест.
Толпа хотела зрелищ.
Секли плетями. Сбросили хитон.
Глазели.
Ухмылялись: «Неужели
Он будет, как разбойники, казнён!..»
Плевали вслед.
Толкались у обочин.
«Распни!» кричал, кто беден и богат...
«Прости, Господь!..
За всё прости их, Отче!
Они и знать не знают, что творят!..»
Забили гвозди в тёплые ладони.
Шум на Голгофе начал затихать.
Распяв, вспотели.
Ждали, что застонет.
И Он слабел...
Но, вдруг увидел Мать!
Её лицо, застывшее от боли.
Глаза в слезах и руки на груди...
«О, Мать моя, могла ли эту долю
представить ты!..
Помилуй! Не гляди!..»
А вкруг Него волной вздымалась злоба.
Больней камней летели голоса:
«Сойди с креста!
Спасти себя попробуй
и мы в твои поверим чудеса!..»
Закатный луч край неба окровавил.
Заплакал Ангел где-то в вышине.
И крикнул Он : «Отец! Зачем оставил!..»
«Рыдать не надо, Мати, обо мне!..»
Стекала кровь Христова на каменья
Ложилась тень на бледное чело.
Густела тьма...
Но, было Воскресенье!
И солнце над Голгофою взошло!
Распятие Христа
Валентина-Виктория Коскина
В пугающем безмолвии опять
Народу на Голгофе много.
Сюда Иисуса ведь ведут распять
За то, что будто Сын Он Бога,
За то, что может Он спасти народ
И попирает все устои.
И милосердья ждать уж от господ
Ему, смиренному, не стоит.
Вот тащит крест Христос под шорох трав.
Лицо в крови. Затихли люди,
Свою ничтожность сразу осознав.
Да нету жалости у судей.
Им не понять, что Божий Сын простил
Врагов и смерть с улыбкой встретил...
Как жаль, что не хватает порой сил
Простить и нам, чтоб наши дети
Познали мир, где нет потерь и зла,
И где война - чужое слово.
Но залепили алчность, гнев глаза,
И тянут в ад грехи - оковы.
На Голгофу
Вера Половинко
Для многих Он - Спаситель и Мессия,
А для тебя - сынок.
О, сколько, распростертая, просила,
Чтоб жить Он мог!
О, сколько же стеная и рыдая,
За Ним ты шла,
Следы кровавые с камней стирая...
Что ты могла?!
Несла б с Ним тяжкий веры крест?
Но не пустили…
На небе Богом был, а здесь
Изгой отныне.
Рвалась к нему измученной душой…
Страдал Один,
Бит и оплеван яростной толпой.
О, кроткий сын!
За правду не простил Его народ,
Судом клеймил.
Глумился, хохоча, досужий сброд.
Он все сносил.
Он нес по Долороса тяжкий крест.
Дорога муки.
Сбегались люди. Смех и плач окрест…
Слабели руки…
Венец терновый лоб его сжимал
И кровь струилась
Из нанесенных Мученику ран…
А мать молилась,
За Сыном неотступно, скорбно шла,
Душою плача,
Вдруг осознала жертву, поняла:
- Не мог иначе!
Распяли, нет, не сына, а Царя.
Христа распяли!
А Он терпел, завет Отца храня,
В слезах печали.
Он в небо, потемневшее, глядел,
К Творцу взывая.
Он твердо знал - таков Его удел:
Спасать, страдая.
Как птицу вознесли на высоту
Судом Пилата.
- Спасти Себя? Других спасу!
За всех - расплата.
Нещадно солнце жалило, пекло
И стражей «милость».
Впивались гвозди в руки, сталь - в ребро.
И стон: «Свершилось».
Мать, скорбная, молилась и ждала.
Закат алел.
Сын умер! Поднялись ветра…
Бог вниз смотрел.
От горя, мук ее лицо темно.
ЕМУ - стократ!
Отцу глядеть на муки Сына нелегко.
О, час расплат.
Девятый час. Он узник тьмы и смерти.
Венец земли.
Но стражники понять кровавой жертвы
Нет, не смогли.
О, если бы, Пречистая, могла
Ты жизнь отдать
За Сына! Мука тяжела…
Не передать!
Пока несли, ты за руку держала,
Стирала кровь.
И, как осенний лист, душа дрожала,
В глазах - любовь.
Для многих Он - Спаситель и Мессия,
А, для тебя - сынок.
О, сколько, распростертая, просила,
Чтоб жить Он мог…
Распятие
Виталий Голов
Добравшись до Голгофы еле-еле
Христа раздели, разделив одежду.
К кресту прибили, чтоб убить надежду.
Все видели, что жизнь Его чуть тлеет
На всех распятых сильно смертью веет.
Подали уксус утолить им жажду.
Распятия здесь были не однажды,
Но завтра Пасха пусть похолодеют.
Табличка: «Иисус Царь Иудейский!»
Пилатом изготовлена злодейски.
«Не ведают, что делают! О Люди!»
Соседями Его два вора были
Им голени сломали, чтоб не жили…
Христу там прокололи грудь. "О судьи!"
Голгофа
Владимир Сапронов
Голгофа - холм, а не гора.
Такой она была вчера,
Такой осталась и сегодня.
Но устреми непраздный взор -
Она других всех выше гор
На высоту Креста Господня.
На Голгофе
Владимир Сапронов
Смертельный жар в груди запёкся,
И сердце сжалось от тоски:
Иуда предал,
Пётр отрёкся,
И скрылись с глаз ученики.
И слыша, как толпа тупая
Кричит:
- Распни Его! Распни!
Он возопил, изнемогая:
- Или́! лама́ савахфани́!*
На краткий миг, но усомнилась
Душа в присутствии Отца…
Лишь Мать скорбящая молилась
И ни на шаг не отступилась,
Пройдя весь путь с Ним до конца.
Отец
Владимир Сапронов
Ради спасенья
заблудших людей
умер от мук
Иисус Назорей.
Чтоб не погибла
душа ни одна,
страшную чашу
испил Он до дна.
Пытки…
Распятье…
Терновый венец…
Как же Ты вынес всё это,
Отец?!
Голгофа
Владимир Сафонов
Закончилась судьбы дорога,
среди разбойников распят,
Твой Светлый Сын по воле Бога,
над ним глумятся как хотят.
Кто муки Матери измерит?
Какою мерой,кто мне скажет?
Осталось Ей страдать и верить,
что он придёт опять однажды.
На суд Его народы встанут,
слезу страдальцам ототрёт...
но грусть по Сыну сердце ранит,
но боль по Сыну сердце жжёт...
Голгофа
Владимир Сафонов
Он шёл на смерть...
Легко сказать.
За всех за нас,
за правых и не правых.
Сомнения не мучили Его.
Другими ль стали
наши нравы?
Не хочет врать перо...
Дорога в гору.
Путь тяжёл.
Пошатываясь, всё же шёл
обречь Себя на муки,
решительно, отбросив страх.
Качались тени на камнях
и крест на согбенных плечах
держали руки.
Сияло солнце жарким златом.
Пекло Того, кто виноватым
стал по навету сендриона.
И губы горько, вместо стона
упрёк Отцу:"Зачем оставил...?"
День шёл в закат
и в ночь без правил.
Последний путь
Владимир Сафонов
Избитый, окровавленный, оплёванный.
В венце терновом, жалости не знающем.
Он тихо шёл, не падал и не плёлся,
под хохоты толпы его терзающей.
И в этот час, страшнее не бывало,
на помощь Господу один лишь Кириянин...
Мгновенья время вечностью считало,
и лица скрыли те, кто Его знали.
И вот Он на кресте, вот за любовь награда...
Нет грешника грешнее в этот миг...
В поникшем теле помутневший разум-
взвалил он на себя грехи других!
Нет места свету в чёрной полосе,
свершилось всё и отвернулись все...
Лишь Мать пронзённая оружием страданья,
подавленная, в холоде молчанья,
да рядом с ней любимый ученик,-
к ним взгляд Христа прощающий приник...
Голгофа
Дмитрий Афганец
Их не насытишь Моими Страстями,
Мечут проклятия, как ураган.
Руки и ноги пронзили гвоздями
Во угожденье спесивым врагам.
Ужас - и боль в развороченных жилах,
В горле дыханья осталось на вздох.
Я выносить это больше не в силах,
Так помоги же Мне, Праведный Бог!
Не перестанут они изгаляться,
Не продлевай наслажденье врагу.
Больше немыслимой мукой терзаться
Я не могу. Даже Я не могу!
Осатаневших от собственных правил
Останови всемогущей рукой!
БОЖЕ! ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ЗДЕСЬ ОСТАВИЛ
В жертву безудержной злобе людской?
Кровь, всюду кровь. Ядовито и сочно
Вторит толпе Мой сосед-пустослов.
Чёрствые души до ада порочны,
И не спасутся из вражьих оков.
Но и таких Я простил, умирая:
Не понимают они, что творят.
Ныне врата отверзаются рая
Тем, чьи сердца состраданьем горят.
Вечным крестом теперь станет дорога,
И в перекрестье - Спаситель людей.
Ныне приблизилось Царствие Бога
К братьям, испившим из чаши Моей.
Голгофа
Евгения Зих
Он шёл под тяжестью Креста,
От тяжких мук изнемогая.
Толпа вела Спасителя - Христа,
На долгие страданья обрекая!
С издёвкою они в Него плевали,
Лицо при этом закрывая.
Венком терновым Голову венчали,
Кровавым потом награждая!
Кровь капала с Его Чистейшего Чела.
И, в ручейки при этом собираясь,
Стекала по Ногам Учителя Христа,
С землёй Святой соприкасаясь!
Толпа была исчадьем злого ада,
Проклятия при этом изрыгая.
И услужить Пилату была рада,
К распятию Христа сопровождая!
Испив страданий Чашу до конца,
Христос взошёл на Свой Голгофский Крест.
Молил небесного Отца,
Взывая громким гласом до небес!
И Дух Его ушёл к Отцу.
Земля же, сотрясаясь, обнажилась:
"Воистину был Сыном Он небесному Творцу.
И всё, что Он сказал, свершилось"!
Распятие
Любовь Лещинская
Его распяли на кресте,
За нас, за всех распяли.
И загорелись небеса,
И ангельские голоса,
Его в Эдем позвали.
Он был живой, владел толпой,
Людей лечил и говорил:
"Блаженны вы, войдете в Храм!
По вашей вере будет вам!"
Уму неподвластно...
Надежда Воронина
Уму неподвластно такое понять,
А сердцу постичь очень сложно:
Как Господа люди посмели распять,
О, как это стало возможно?
Просил чашу мимо сию пронести
Коль Воля Отца на то, Свыше…
Не ведают, Отче, но Ты их прости -
Был Голос Спасителя слышен.
Уму неподвластно такое понять,
И сердцу постичь тоже сложно:
Царя и Царицу, Детей расстрелять,
О, как это стало возможно?
И наш Венценосец простил палачей,
Молился Творцу и Мессии:
Томительных много и дней, и ночей
Он Бога молил о России.
Распяли...
Нелли Зима
Распяли...Гулкий колокала «Бо-о-о-м»...
Распяли...Мысли стынут от утраты...
Распяли...Редкий, резкий перезвон...
Вновь Господа распяли... мы... Пилаты...
И дышит снег той болью по утру,
И видится вновь обагрённым кровью.
Распяли... И...к Голгофе вновь иду,
Чтобы припасть к тем ранам ставшим новью.
Чудовищна по скверне ныне плоть.
Вопит грехами так самозабвенно...
Сегодня за неё распят Господь,
Чтобы Душа воскресла во Вселенной.
Судный день
Николай Зольников
Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его.
Откровение Иоанна Богослова (стих. 25.12)
Ангел в трубы грозно вострубил,
Час возмездья для людей пробил.
Пролетела черная звезда,
Горькой стала пища и вода.
Проскакал по небу рыжий конь,
Посылая громы и огонь,
Следом над поверхностью земной
Скачет конь горячий вороной,
Тяжко сотрясая твердь земли,
В бурном море топит корабли.
Рушатся земные города,
Смертью пахнет серная руда.
На Земле вершится Страшный суд.
Книгу судеб ангелы несут,
Сорвана последняя печать...
Всем нам перед Богом отвечать.
Он листает книгу на столе,
Горе нам, грешившим на земле!
В Книге жизни будущих времен
Нет всех наших проклятых имен!
Откровение Иоанна Богослова (стих. 25.12)
Ангел в трубы грозно вострубил,
Час возмездья для людей пробил.
Пролетела черная звезда,
Горькой стала пища и вода.
Проскакал по небу рыжий конь,
Посылая громы и огонь,
Следом над поверхностью земной
Скачет конь горячий вороной,
Тяжко сотрясая твердь земли,
В бурном море топит корабли.
Рушатся земные города,
Смертью пахнет серная руда.
На Земле вершится Страшный суд.
Книгу судеб ангелы несут,
Сорвана последняя печать...
Всем нам перед Богом отвечать.
Он листает книгу на столе,
Горе нам, грешившим на земле!
В Книге жизни будущих времен
Нет всех наших проклятых имен!
Распятие Христа
Нина Плотникова
Объят ночною тишиной,
Сад в Гефсимании стоит.
Уснуло всё, покрыто мглой,
Как будто замерло,молчит.
Уснули кедры и ливаны
и смолкли трели птиц в саду,
Все звуки те, что наполняли,
Затихли, погружаясь в тьму.
И лишь луна, как спутник ночи,
Среди мерцанья звёзд видна,
Свидетелем, как будто хочет
Быть в Гефсимании она...
Но вдруг в глубокой тишине
Знакомые слышны шаги,
То лунной ночью в полутьме,
Идут с Христом ученики.
Идёт Господь в любимый сад
С печальным сердцем,зная всё,
Что Он идёт в последний раз,
что ночью этой ждёт Его.
Смертельной скорбию томим,
Иисус пал на лице Своё,
Небесного Отца молил...
И ангел укреплял Его.
О, Отче Мой, молю Тебя,
Дай чашу не испить сию,
Пусть воля будет не Моя,
Но как Ты хочешь,Я молю.
Тотчас Иуда подойдя,
Иисусу «радуйся» сказал
И полный алчности, и зла,
Он целованием предал.
Венцом терновым украшал,
Не зная, что творит, народ
И в багряницу одевал,
Дал крест и на гОру повёл.
Висит Спаситель на кресте,
Толпой осмеян, Он-распят!
Но шепчет Он Отцу: «прости,
Не понимают,что творят!»
Труд, свершенный на Голгофе
Нина Плотникова
Труд Иисуса на Голгофе совершился,
Божий Сын страдая умер за грехи,
Воле Вечного Отца Он покорился,
И Своею кровию Землю искупил!
Вздрогнул мир и камни задрожали,
Горы рухнули,могилы отворив,
В тот момент завеса в храме разорвалась,
Доступ в Божие присутствие открыв!
Цепи рабства, ужаса, греха и ада
На кресте Он смертию Своей расторг,
Смерть побеждена ,спасённым всем отраду
Вечной жизни обетованной дал Бог!
Через крест Иисус открыл дорогу,
Всем в присутствие Небесного Отца,
Миллионы сыновей вернулись к Богу,
Получив покой и счастие в сердца!
Радуйся, Земля, освобожденью
Всех прощённых сыновей и дочерей,
Совершенному Иисусом искупленью
От железной хватки дьявольских когтей!!!
Нина Плотникова
Объят ночною тишиной,
Сад в Гефсимании стоит.
Уснуло всё, покрыто мглой,
Как будто замерло,молчит.
Уснули кедры и ливаны
и смолкли трели птиц в саду,
Все звуки те, что наполняли,
Затихли, погружаясь в тьму.
И лишь луна, как спутник ночи,
Среди мерцанья звёзд видна,
Свидетелем, как будто хочет
Быть в Гефсимании она...
Но вдруг в глубокой тишине
Знакомые слышны шаги,
То лунной ночью в полутьме,
Идут с Христом ученики.
Идёт Господь в любимый сад
С печальным сердцем,зная всё,
Что Он идёт в последний раз,
что ночью этой ждёт Его.
Смертельной скорбию томим,
Иисус пал на лице Своё,
Небесного Отца молил...
И ангел укреплял Его.
О, Отче Мой, молю Тебя,
Дай чашу не испить сию,
Пусть воля будет не Моя,
Но как Ты хочешь,Я молю.
Тотчас Иуда подойдя,
Иисусу «радуйся» сказал
И полный алчности, и зла,
Он целованием предал.
Венцом терновым украшал,
Не зная, что творит, народ
И в багряницу одевал,
Дал крест и на гОру повёл.
Висит Спаситель на кресте,
Толпой осмеян, Он-распят!
Но шепчет Он Отцу: «прости,
Не понимают,что творят!»
Труд, свершенный на Голгофе
Нина Плотникова
Труд Иисуса на Голгофе совершился,
Божий Сын страдая умер за грехи,
Воле Вечного Отца Он покорился,
И Своею кровию Землю искупил!
Вздрогнул мир и камни задрожали,
Горы рухнули,могилы отворив,
В тот момент завеса в храме разорвалась,
Доступ в Божие присутствие открыв!
Цепи рабства, ужаса, греха и ада
На кресте Он смертию Своей расторг,
Смерть побеждена ,спасённым всем отраду
Вечной жизни обетованной дал Бог!
Через крест Иисус открыл дорогу,
Всем в присутствие Небесного Отца,
Миллионы сыновей вернулись к Богу,
Получив покой и счастие в сердца!
Радуйся, Земля, освобожденью
Всех прощённых сыновей и дочерей,
Совершенному Иисусом искупленью
От железной хватки дьявольских когтей!!!
На Голгофе
Ольга Демча-Молодцова
Стоял народ, и зрелище пред ним,
А над Голгофой собирались тучи.
Ещё венок терновый, а не нимб
Терзал Мессии голову колючий.
Желание толпы Христа распнуть,
Жизнь даровав злодеям душегубам.
Но не о том тревожит сердце грудь -
Небесной влаги ждут сухие губы.
Дождя, дождя, глоток святой воды –
Смыть поцелуй предателя Иуды.
С копьем судьбы вершителя бразды
Взял сотник Кассий Гай широкогрудый.
Притихла бесноватая толпа
В предчувствии живой горячей крови.
Когда Лонгин копьем пронзил Христа,
Иисус был полон к той толпе любови.
Легионеру обожгло глаза,
Росою алой оросило брови.
А глаз слепой, прозрел он – чудеса
Ему Христа явила капля крови.
Раскаты грома, молнии вослед,
Египетскою тьмой холмы укрыло.
Померк земной внезапно яркий свет
И в ужасе толпа зевак застыла.
А что Голгофа, не её вина,
Что местом казни выбрали вершину.
Была не в силах облегчить она
Страдания божественному сыну.
Казнь
Полина Какичева
Был день один.
Таких немного,
Что в памяти людского рода
Кровавой подписью чернил
Пророк забытый выводил.
Был час один.
Таких не будет,
Когда народ в безумстве судит,
И люди пьяною толпой
Глумят Святого пред собой.
Был род один
Людского зверя,
Когда, ослепши и не веря,
Кричали, брызгая слюной,
-„Варраву отпусти домой!”
Был суд один.
Судили Бога.
И Понтия белела тога,
Когда над шумною толпой
Он руки умывал водой.
Был крест один
На плечи брошен.
И тернью царской в брови скошен
Кружок колючего венца,
Предвестник скорого конца.
Был Он один.
Смотрело племя,
Людское страждущее семя,
Как, опустив свои глаза,
Святая Дева мимо шла.
Шла Боль одна...
Блестели гвозди.
И тел изогнутые грозди
С червонной прописью ресниц
Не видели летящих птиц.
Шла смерть одна.
Взбиралась в гору.
И было пасмурно в ту пору,
Когда с Голгофова лица
Прощал виновных Сын Отца.
Был Дух один.
Земля дрожала.
И только Матерь Божья знала,
Что нет у милости конца,
И что безбрежны небеса...
Голгофа
Сергей Илларионович Глущенко
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эти капли стекающей крови,
Ото лба по щеке, по надбровью…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эта боль, этот пламень в груди,
Негасимой любовью рожденный,
На горе, словно факел возжженный…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Эта сталь, пронизавшая плоть,
Этот холод, крадущийся следом,
Эта скорбь, чей предел не изведан…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Этот свет в материнских очах,
Словно вечности капля живая,
Что светится любовь изливая…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Этот вздох, этот крик, что есть сил,
Этот голос, взметнувшийся в небо,
Словно колос извечного хлеба…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Это ветер, сметающий всё,
Это мрак. Только слышится еле,
Это плачет дитя в колыбели…
Это жизнь. Это жизнь. Это жизнь.
Комментариев нет:
Отправить комментарий